Доктор гад

Они подняли его, а под ним растекалась лужа крови. Туманные твари куда-то делись, зато живот шеф-душевника превратился в кровавое пятно.

– Ещё будут – хватайте руками, – сказал он подчинённым, и те кивнули.

Они двигались дальше. Ребус шёл сам, хоть и опирался на стены, а Дитр навис своим взором над лабиринтом, страстно желая опуститься в туманную глушь, но не зная, что и как он может сделать. Он лишь беспомощно наблюдал, как все трое, теряя силы, расправляются с тварями, которыми обращался туман в душе Вонцеса, как они крушат фонари и рупоры, пробираясь в сердце лабиринта, где стояла клетка с запертым в ней человеком.

– Откройте, господин Вонцес, – Ребус, марая железо кровью, опёрся на прутья и просунул между ними руку, силясь дотянуться до Вонцеса. – Сыграем в «лепестки-и-бокалы». А потом сыграю вам марш на пианино – самый ровный, безупречно просчитанный марш.

– Зачем? – прошептал Вонцес.

Ребус повернулся к коллегам, бледный как холст.

– Ломать? – спросил Клес.

– Ерл его ведёт, пусть он и решает.

Ерл приободрился и, поджав губы, вымолвил:

– Ломать.

Двое навалились на прутья клетки, а в центр лабиринта с устрашающим свистом устремился туман – словно лабиринт вдохнул, не желая задыхаться под чужим напором. Безумие не хотело отступать, оно сопротивлялось. Ерл хватал руками хищные сполохи, но рук не хватало, тварей было слишком много. Одна увернулась от его хватки и вцепилась Клесу в загривок. Ерл отодрал её и яростно втоптал в землю, но на него тут же налетели новые.

Ребус с рептильной ловкостью юркнул в открывшийся проём и пошёл к механику. Того словно опутал туман, густой как желе и такой же трепещущий. Но, почуяв чужака, туман ожил. Серые шеи приподнялись и разверзли пасти, готовясь к броску.

– Клес, – сказал Ребус, – выйди и проверь пациента. Я боюсь за сосуды в мозге. Сможешь его посадить? – Рофомм, мы тебе тут оба нужны, – возразил фельдшер.

– Будь добр, – скрипнул шеф-душевник, слишком напряжённый, чтобы хамить.

Клес, судя по всему, подчинился – он мгновенно исчез, словно его стёрли, и Дитр недоуменно моргнул над окуляром.

И в следующий же миг его схватили за плечи и потащили прочь от душескопа и распятого под ним механика.

– Вам сюда нельзя, – спокойно сказал Клес. Выглядел он ужасно – борода взмокла, на лбу вздулась жилка, зато светлые, как у всех южан, радужки глаз потемнели так, что почти слились со зрачками. – Я понимаю вашу любознательность, это явно профессиональное, но вам нельзя.