Когда умирает ведьма

Жуткие, страшные, безликие в своем ужасе… Я не могла спать, боялась закрыть глаза, пила снотворное, которое делало только хуже – в те дни, когда лекарство бродило по моим венам, кошмары не уходили, и я оставалась запертой с ними один на один до самого утра.

Со временем… Не зря ведь говорят, что человек ко всему привыкает. Я привыкла. Привыкла ставить будильник с заводом через каждый гребанный час ночи, привыкла к синякам перед глазами, к легкому тремору в пальцах, к тому, что кофе в моем организме превышает допустимую порцию.

Во сне я снова убегала, и падала, и ранилась, разбивая руки и стесывая ногти до мяса. Вот только раньше это все там и оставалось, во сне. Но не тогда. Тогда я проснулась на сбитых простынях, а моя подвернутая во сне нога все продолжала пульсировать от боли. Мои руки выглядели так, как будто я тащилась на них по земле, а не шаркала по простыням. Мое лицо было покрыто ссадинами и синяками от прилетающих призрачных веток. Навь и явь смешались, сплелись, срослись и явно пытались убить меня.

Вот с того раза все и начало походить на самое настоящее форменное безумие. Сумасшествие. Диагноз. Я читала о подобном в учебниках по психиатрии. Правда там у людей стигматы открывались и кровь шла из неповрежденных ладоней, и ожогов на самом деле не было, только воображение. А у меня…

А у меня были. Повреждения, в смысле. И с каждым разом объяснить их наличие даже для самой себя становилось все сложнее и сложнее. Я обратилась к врачам в надежде, что мне помогут, но, как и в случае со снотворным, их таблетки просто запирали меня внутри сна без надежды вовремя проснуться.

О! Меня не бросили с бедой один на один. Меня изучали, цепляли к моей голове какие-то датчики, снимали на камеру мои ночные метания, пытались, честно пытались, помочь мне хоть как-то справиться с разрастающимся внутри меня безумием, но… Бесполезно. Даже когда меня приковывали к койке ремнями, как чертова психа, я все равно просыпалась с новыми и новыми травмами на своем и без того измученном теле.

То, что медицина бессильна, а я примерно в шаге от того, чтобы превратиться в лабораторную крысу, я поняла спустя еще где-то пару недель. И просто ушла, отказавшись от продолжения лечения. Они все равно не могли ничего сделать. Ни-че-го.

Вот тогда-то я и вспомнила ту гадалку-цыганку из метро.