Я буду надеяться на чудо

– Ну, прабабушка!

– Сяпку! – сказал Никитка, и развернул свою кепку козырьком набок.

– Вот, Никита понимает, что без шапки головку напечет, – вынося из дома шляпку такой же нежной радужной расцветки, как и платье, сказала бабушка и одела ее внучке на голову.

– О-о! – воскликнул Никита и всплеснул руками.

– Никита понимает толк в женской красоте, – засмеялась Аня. – Но как же Вальке с Никитой нас различать, я ведь тоже Аня?

– Аня Боева в Англии была, будем звать ее по-английски Энн, – сказал Валька.

По дороге Аня вспомнила об утреннем происшествии и спросила:

– Валь, а почему эта тетка тебя барсуком назвала?

– Не барсук, а байстрюк, – засмеялся Валька. – Так называют тех, у кого отца нет.

– У меня отец из семьи ушел. Я тоже байстрюк?

– Нет, только те, у кого родители не поженились.

– Тогда я тоже байстрюк, – сказала Энн. – Мой папа погиб, когда меня еще на свете не было. И не был женат на моей маме.

– Ты это слово не повторяй, оно нехорошее, – сказал Валька.

– Нормальное слово. Чего ж тут обидного?

– Оно для мамы обидное. Ну, обзовут кого-нибудь, например, сукин сын. Ему-то плевать. Но они же говорят, что его мама – самка пса!

Встретились они и с хулиганом Сережкой. В проулке по дороге к Аниному дому он вертелся у машины, которую чинили мужики, и выдал дежурную дразнилку «тили-тили-тесто». Валька с Аней переглянулись и засмеялись.

– Энн, это тот Сережка, с которым ты подралась? – спросил Валька. – Ну, ясно.

Скажу я тебе, брат Сережка, жениться нам с тобой рановато. Но лет через десять-двадцать вдруг соберемся. У меня много знакомых хороших девочек, есть из кого выбирать. А ты всех своих знакомых к тому времени переколотишь. Кто же за тебя пойдет?

– Придется выбирать из тех, кто похуже, – подхватила Аня. – Что-то типа вашей соседки тети Лёли.

– Без зубов, пьяная и матом ругается, – сказала Энн.

– Зато драться любит! – закончил Валька.

Мужики заржали. Выглянул из-под машины отец Сережки:

– Да, сынок, плохо мне на старости лет с такой невесткой придется.

Ты уж, пожалуйста, хоть одну хорошую девочку непобитой оставь.

Когда они отошли от машины на почтительное расстояние, Валька сказал:

– Не так уж виноват этот Сережка. Папаша его гад. Вместо того, чтобы окоротить сына, ржет.

– Конечно, гад. Тетя Вера, Сережкина мать, от него ушла, потому что он ее ударил.

Вечером Валька записывал в дневник: «Аня очень умная.