Он съел моего фамильяра

Я терплю его эксцентричность только из-за банальной необходимости… Посуди сама, этот жуткий болкатного цвета костюм, эти неулыбчивость и молчаливость, к тому же он не носит парик. – Старик неприязненно скривил губы: – Фи, я с трудом это все выношу!

– Тогда почему не прогоните его прочь?

– Потому, что он знает толк в своем деле, как я уже и сказал.

– Брегер сказал, что он сыщик.

– Сыщик? Скорее ищейка. Но давай не будем об этом.

Король, опять похлопав ее по руке, вернулся к прерванной трапезе, а Полина, исподволь, с интересом, поглядела на молчаливого гостя на противоположной стороне большого стола.

Как жаль, что они не могут перекинуться парочкой слов…

6 глава. О том, как докучливость… и подозрительность вредно влияют на общее самочувствие…

Застыв на пороге ведьминого дома, Вика и Демиан увидали высокого, крепкого парня в фартуке со сковородкой в руке. Он жарил то ли яичницу, то ли блинчики – девушка не смогла рассмотреть, сосредоточилась только на госте, встретившего ее появление яркой улыбкой.

– Вот и ты, мое солнце! – провозгласил он радостным голосом, шагнув вперед и заключив Вику в свои могучие, костедробительные объятия.

Кажется, даже над землей ее поднял…

И та поморщилась:

– Нечем дышать.

– Я всегда поразительно влияю на женщин! – похвастал атлетически сложенный гость и, наконец, опустил ее на пол. – Можно сказать, это мой природный талант. А уж ты, моя Исидорушка, всегда любила … пожестче…

Виктория невольно поглядела на Демиана: каков нахал, так и читалась в ее этом взгляде.

– Кто ты такой? – осведомился при этом.

– Это я-то? Сам кто таков будешь? – И мужчина покрутил сковородкой, словно спортивным прибором или мечом.

– Гость.

– Так и я гость. Особый… Завсегда в этом доме с радостью принимаемый, – отозвался тот и подмигнул растерянной Вике. – Скажи этому надутому франту, что мое рыжеволосое солнце без ума от своего малыша-великана.

Мало ли кто мог нравиться Исидоре, подумалось ей, сама она на предпочитала умных мужчин, а этот гороподобный к таким явно не относился. Но разбираться во всем этом сейчас ей хотелось бы меньше всего… Она почувствовала такую усталость, что, казалось, языком еле ворочала, когда говорила:

– Твое рыжеволосое солнце сейчас пойдет баиньки… в одиночестве.