Он съел моего фамильяра

Полина этого не заметила – продолжала вертеться у зеркала то одной, то другой стороной. Удивляясь, как ладно сидит на ней платье…

Старик прокашлялся:

– Слушая, ты не серчай, что мы тебя сюда притащили… Надо так было. Очень преочень…

Полина отвлеклась от своего отражения в зеркале и поглядела на собеседника.

– Да я, вроде, и не сержусь вовсе, – сказала она. Полюбопытствовала: – А зачем надо-то? Умирать не хотелось бы…

– А зачем умирать?

– Ну, знаете, разное там: жертвенный агнец и все такое. – Она указала на свое красивое платье.

– Право слово, ребенок, к чему такие мрачные мысли?! – отозвался ее собеседник и даже руками прихлопнул по своим пышным штанишкам. Такие когда-то носили испанские доны… – Никто не станет тебя убивать, даже больше: мы выдадим тебя замуж… за принца. Что скажешь?

Полина призадумалась на мгновенье и, прищурив глаза, спросила:

– И в чем здесь подвох? Принц кособок, уродлив, хром на обе ноги?

– Напротив: статен, красив, ноги словно у лани.

– Старый?

– В самом соку.

– Не охочь к женскому полу?

– Господи упаси!

– Тогда почему именно я?!

Вопрос был логичный, и старичок понимающе улыбнулся. Так, словно поверял ей великую тайну:

– Потому, что королевство нуждается в особом правителе… Королеве, не похожей ни на кого.

– Это вы про меня? – засомневалась Полина.

– Про тебя, милая, про кого же еще. – И собеседник принялся загибать пальцы: – Кто красивее всех в королевстве? Конечно, принцесса Брунгильда. Кто явился к нам из другого мира? Брунгильда.

– Постойте, постойте, – прервала его Полина, – главная мысль мне понятна, но почему сразу «Брунгильда»… Что за жуткое имя? Не хочу быть Брунгильдой, хочу остаться Полиной.

Старик покачал головой.

– Никак нельзя, дорогая, это имя принимает каждая королева, восходящая на трон нашего королевства. Лучше привыкать к нему сразу… Смирись.

Полина покорно кивнула:

– Хорошо.

– Тогда надевай парик и идем знакомиться с принцем, – заулыбался ее собеседник.

Полина покосилась на указанный им парик, который сначала приняла за цветущий розовый куст, и, замявшись, осведомилась:

– А как-нибудь без него?

– А без него, детка, никак. Это ж все равно что раздетой на люди появиться!

И хорошо, что надела, пусть и чувствовала себя поначалу неловко, господа, поджидавшие их сразу за дверью, и сами были разряжены в пух и прах, а парики носили такие, что девушке стало стыдно за свою довольно скромную «клумбу».