Проклятый капитан. Колдовской знак

Такой он её ещё не видел. Она больше не просто жена императора. Она – императрица, облечённая властью. В отражении зеркал, в мерцающем свете покрытая каплями кожа казалась шёлковой. Пена сбежала по груди вниз, открыв Эвану её обнажённое тело. Талира знала, что ещё достаточно хороша, чтобы сводить с ума придворных мужчин, но простые красавцы и пустоголовые франты никогда её не интересовали. А вот умные и опасные игроки…

– Ваше величество.

Эван протянул ей руку. Талира взялась за его ладонь и осторожно шагнула на пол, а Служитель поднял лежавший у ванны тонкий халат и обернул вокруг.

Будто нечаянно коснулся кожи, огладил изгиб талии и бедра. Несмотря на его сан, Эван оставался мужчиной, и мужчиной достаточно молодым и сильным. Властным. И сейчас Талира видела его напряжение и желание под свободной одеждой и даже будто лёгкий туман во взгляде.

Они давно не оставались наедине, и в ней самой начало рождаться кружащее голову томление… но сейчас есть дела поважнее. Талира продела руки в рукава, небрежно запахнула полы тонкой ткани у груди и кивнула Эвану на комнату, где стояли кровать и низкий диван.

Талира забралась на кровать, поджав под себя ноги и предложила Эвану сесть рядом.

Он присел на край. Близко, но так, чтобы хорошо видеть её лицо. Лицо и мысли.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Эван вдруг, убирая с плеча выбившиеся из небрежно забранной причёски пряди.

– Не такого вопроса я ждала, – Талира склонила голову набок.

Эван ожидает, что она будет его соблазнять, но пусть томится, пока они не поговорят и не обсудят всё.

Он сел свободнее и заговорил, глядя ей в глаза:

– Нотери выбивается из-под контроля. Кто-то ещё влияет на него, и влияет не в нашу пользу. Мне кажется, мальчишка что-то знает про тебя и может натворить дел.

Талира выпрямилась:

– Ты знаешь, кто это?

– Ещё нет. Но слухи про твою… неверность почившему императору уже донеслись и до меня. Боюсь, кто-то настроен категорически против тебя, моя дорогая. Хотя по-прежнему большая часть населения влюблена в свою прекрасную и смелую императрицу, так что я не опасаюсь гнева снаружи.

А вот предательство изнутри – вполне возможно.

Почему он заговорил сейчас об этом? А не о тех делах и предстоящей войне, которую они обсуждали в последнее время всё чаще?

– Неверность… Речь ведь не о тебе, не так ли? – осознала Талира. – Едва ли кто-то посмеет возмущаться тем, что глава империи в хороших отношениях с главным святым лицом страны. Тебя тоже ценят… и боятся, я знаю.