Душа звездного дракона

Может, что-то другое.

Отец темнит, потому что не уверен или потому что не хочет рассказывать?

Род Ашани, к которому принадлежали драконы на этих землях, с давних пор оставался самым влиятельным, но другие кланы порой пытались оспорить это право.

Теар видел это как яростные попытки победить саму смерть. Драконы вымирали. Это та страшная правда, которую не произносили вслух, но которую он знал уже много лет. С тех пор, как впервые одолел отца в противостоянии разумов. Он попросту выхватил это знание от незащищенного отца и неожиданно для себя самого.

Но оно не отравляло Теару жизнь, как королю. Они вымирают на этой земле. Смешивание крови с человеческой раз за разом ослабляло драконов, и с каждым поколением истинных оставалось все меньше. Лишь сильные полукровки могли иногда обрести облик дракона, да и то ненадолго. Но может, это все не просто так?

– Ты обратиться можешь? – спросил отец, оглядев его.

Теар неопределенно мотнул головой. После ранения и правда стоило проверить, цел ли истинный облик – нога и бок сильно болели.

– Не проверял еще… И полдня не прошло, как в себя пришел.

Отец глянул в окно.

– Как тебе в голову взбрело обернуться человеком в воздухе?

– В своем облике я убил бы полсотни, упади с высоты.

– А человеком почти убил себя.

Теар сощурил один глаз. Может, и так. А может, он слишком живучий, чтобы легко погибнуть. Он изучающе посмотрел в глаза отцу.

– Лучше расскажи, что они могут искать.

– Узнаю – расскажу. Давай выйдем на воздух, – кивнул отец.

Выходящую к самому обрыву площадку – плоскую часть скалы – очистили от всех любопытных, чтобы они с отцом остались одни. Ваннар-военачальник приказал усилить охрану, и два дракона постоянно оставались в карауле. Но Теар чувствовал, что нападение было хорошо спланировано, будто враги знали заранее, где он будет и когда.

День подходил к концу, солнце теряло яркость и подступал из-за горизонта край темных облаков.

Теар остался стоять у обрыва, чувствуя, как сильный ветер треплет свободные рукава, закручивает волосы и наотмашь бьет по лицу. И с усмешкой подумал, что за эту сотню лет с рождения здесь слишком привык быть в образе человека.

Так странно представлять, что эта пропасть внизу, ветер, скалы – могут быть не только свободой, но и опасностью.