Чёрный Колибри

Вряд ли она смогла бы жить без этого, ведь даже после выступлений девушка постоянно напевала простые мелодии себе под нос.

Доктор всегда приходил в бар очень поздно и оставался до самого закрытия. Он выписывал рецепты на лекарства его владельцу и потому пользовался некоторыми привилегиями.

– Где ты пропадал, негодник? – Ребекка обняла его со спины, дождавшись, пока последний старик выйдет на улицу, расплатившись грязной мелочью.

– Появились срочные дела за городом, – ответил мужчина, пока она присаживалась рядом.

– Очередной богатенький граф стал жертвой старческого маразма? – ухмыльнулась она, болтая ногами на барном стуле.

– Я ведь говорил, что не имею права разглашать информацию о своих пациентах. Это запрещает врачебная этика.

– Ох, вечно ты такой занудный, – протянула девушка, делая глоток виски из переданного барменом стакана.

– Бекс, прекрати, тебе уже не раз объясняли, – прервал её подошедший Кристиан.

Она ответила ему что-то на беглом итальянском, поправляя волосы.

– А где Поль? – добавила Ребекка, вновь перейдя на французский.

– Как обычно возится со своей виолончелью.

– Я уже иду! – послышался голос музыканта из другой части бара.

– Вечно он так долго, – вздохнула девушка, крутя на стойке уже пустой стакан.

– Ну вам ведь не надо тащить с собой инструменты, – возразил доктор.

– Никто не заставляет его каждый раз таскать эту громадину с собой, Поль запросто мог бы оставлять её здесь.

– Простите, волос на смычке порвался, – виновато проговорил высокий юноша с русыми волосами и бледными веснушками по всему лицу, идущий с виолончелью в футляре наперевес.

– Наконец-то, – хором произнесли Кристиан и Ребекка, уже натягивая верхнюю одежду.

– Эй, Чарльз, ты с нами? – окликнул его Поль уже у выхода.

– Пожалуй, – кивнул доктор, оставляя на стойке несколько монет.

Он нагнал их уже на улице. Кристиан прикуривал сигарету, а Ребекка звонко смеялась с какой-то его шутки.

– Ну что, идём? – спросила девушка, и они двинулись по пустынной улочке, едва освещаемой старым фонарём.

Находясь в компании этих мечтательных музыкантов Чарльз всегда чувствовал себя каким-то скучным стариком, хоть превосходил их в возрасте всего на несколько лет. Они умели жить одним днём, что в некотором плане даже неплохо.