Чёрный Колибри

Черты лица, цвет глаз, их блеск были переданы настолько точно… Казалось, что художник смог изобразить не только тело, но и душу на своем холсте, хоть я и знала Луизу всего пять минут.

Мне вдруг захотелось прикоснуться к этой картине, но я остановила себя, это пагубно влияет на краску. Похоже, что здесь и правда не стареют. Судя по трещинам на лакированной поверхности холста, картина была сделана не один десяток лет назад.

– Неплохо, правда? – послышался голос хозяйки портрета за моей спиной.

– Это… Потрясающе, – отозвалась я.

В руках у Луизы до сих пор была та самая папка. Она была помечена номером 2813.

– Слушатель знает толк в искусстве, – кивнула она.

– Подождите, это его работа?

– Одна из немногих, – отозвался мужчина, тоже выходя в коридор. Все картины в этом доме нарисованы мной.

– Ещё успеешь повосхищаться, – усмехнулась Луиза, – И не перебарщивай с комплиментами, он тот еще нарцисс.

– Ну не больше тебя уж точно, – съязвил Слушатель, напрашиваясь на очередную дискуссию.

Девушка будто пропустила его слова мимо ушей.

Если вдруг станет скучно – заходи, Слушатель знает дорогу, – кивнула она мне и удалилась, одарив мужчину картинной улыбкой.

Я вернулась в зал со стеллажами, чтобы допить свой кофе. Слушатель шёл где-то сзади.

– Вы говорили, что у вас много птиц, но где они?

– Все мои попугаи возвращаются вечером, только этот лентяй всегда прилетает пораньше, – мужчина кивнул на Крокуса, все еще сидевшего на одной из полок.

– Странный, наверное, для тебя денёк. Утром выйти из дома непонятно куда, а днём пить здесь кофе со Смертью.

– Со Смертью? – недоумевающе переспросила я.

– А, так ты не знаешь. Луиза, мы так её называем.

– Но почему?

– Она убила стольких людей и монстров, что я уже со счёта сбился.

– То есть это она превратила их в тёмное нечто? – мой разум отказывался это понимать.

– Ну конечно! – улыбнулся Слушатель, как будто мы говорим о чём-то абсолютно будничном. Не думаю, что Луиза рассчитывала на то, что я узнаю об этом.

Я провела почти целый день бок о бок с убийцей. Эта мысль не давала мне покоя.