Гнусная тайга

Моя пассия искусствовед, папа у нее академик, директор научно-исследовательского института, мама главный режиссер кукольного театра. Хочется и перед ними не оплошать.

* * *

Ситуация очень смахивает на авантюрную – мы летим в тайгу на заработки, храня в тайне свою основную профессию. Такой себе выброс тщеславной энергии.

* * *

Самолет нещадно трясет, внизу проплывают огненные точки – сжигают попутный газ, народное достояние…

Я вижу прорубленные трассы в зеленом мареве волн – словно борозды морщин на лице человека.

В песенке, которую я упомянул, есть и такие слова:

Летчик над тайгою точный курс найдет,

Прямо на поляну посадит самолет,

Выйдет в незнакомый мир, ступая по-хозяйски,

В общем-то зеленый молодой народ.

Зеленый молодой народ – это мы. А до нас уже кто-то вышел в тайгу по-хозяйски. «Нам сверху видно все – так и хочется добавить из другой песенки – ты так и знай».

Журналистское сознание, привыкшее искать негативы даже в радостных улыбках, сразу отмечает сей безобразный факт.

Может, это главное в этой афере – правдиво рассказать, что мы увидели и прочувствовали в тайге. Среди нас есть и свой кинооператор Гриша Набуков с пружинной Красногорской кинокамерой впридачу.

* * *

С нашим врачом Сережей Лемешем я знаком, писал о нем очерк. Он удлинил с помощью своего изобретения ногу девочке-инвалиду.

Очерк был опубликован в толстом писательском журнале, а потом я его дал на радио и еще – в тюремной газете. Планировал послать в Москву и там на Сереже еще подзаработать.

Приходится вертеться. Вот и эту лесорубную кампанию я уже продал тому же толстому писательскому журналу и еще кое-кому. Осталось вернуться и написать.

* * *

– Гнусная тайга, – киваю Сереже в иллюминатор. – А у тебя кожа нежная, как у девушки.

Я повторяю слова одного из участника нашего десанта Байды, который сразу обратил на домашний вид нашего врача.

Но Байда не видел моего героя в деле. А я видел – был на операции, где Сергей командовал целым дивизионом врачей и медсестер.

Голос полководца Жукова, движения хирурга Амосова. Характер переформатировал лицо вялого и слабого «маменькиного сынка» в сурового и непреклонного профессионала.

Старая традиция – врач обязан пройти путь своего больного, очутиться хоть раз в жизни в экстремальной ситуации.

И эта экспедиция полностью подходит под это определение.