Волчье сердце

Или своре.

Его разбудил Хёд. Седой ликантроп хитро улыбался, взвешивая на ладони давешний мешок.

– Это то, что требовалось?

– Конечно. Ты молодец, Рагнар. Шериф, верно?

– Кажется, ему не очень понравилось, что мы так его выпотрошили.

– Ничего, – рассмеялся Хёд. – Плевать. Знаешь, для чего предназначались эти деньги? Для подкупа одной шишки в столице. Возможно, в качестве гаранта приобретения Сторхейльмом грамоты вольного города…

– Зачем герцогу понадобилось лишать себя власти? Ведь в вольных городах всем заправляет купечество!

– Это всего лишь догадка.

– Но откуда такая информация?

– Скажем, у меня тоже имеются кое-какие контакты. Идет?

Рагнар кивнул. А что ему еще оставалось?

– Как бы там ни было, взятка королевскому чиновнику – не самый лучший повод для шума. Думаю, нам ничто не грозит. Повторяю: ты молодец. Никто не справился бы с этой задачей лучше.

– Но откуда ты можешь знать? Неужели… ты помнишь?

– Ну, допустим, не все, но кое-какие фрагменты… Особенно те, что мой мохнатый собрат счел нужным довести до моего сведения.

– Так вы можете общаться?

Неожиданное откровение сразило Рагнара наповал. До этого самого момента он думал, что ликантроп живет как бы двумя отдельными жизнями, составляя две сущности – человеческую и звериную. После превращения тела сознание меняется также. Выходит, они устроены не так уж обособленно… В конце концов, голова и мозги в ней – одни и те же.

– Ну, если это можно назвать общением… Формально мы две разные личности.

– Да, это точно. Солдатики едва в штаны не наклали.

Хёд развязал завязки мешочка и высыпал на ладонь часть содержимого. Это оказались золотые. Чеканная монета из чистого золота с профилем монарха на одной стороне, и гербом на другой.

– Ну как, неплохой улов? – рассмеялся Хёд.

У Рагнара глаза на лоб полезли. Такую кучу золота он видел впервые в жизни. Один вечер «работы»?.. Все, что можно выторговать за нормального коня… Но это в прошлом.

И тем не менее, чеканный профиль короля не позволил ему обмануться.

– Сомневаюсь, что шериф оставит нас в покое… Дело даже не в деньгах, а… дело, конечно, и в них тоже, но мы нанесли ему оскорбление, быть может, самое страшное в его жизни.