Кукла его высочества

– Вы уверены?! – высокомерно переспросил принц, выделив тоном последнее слово, и еще выше поднял бровь.

– Я очень на это надеюсь, ваше высочество, – тут же понятливо исправился лийр. При этой фразе логично было бы посмотреть на меня, чтобы данный момент прояснить, но Термонт не отрывал глаз от своего господина. И правильно, кто я вообще такая, чтобы меня о моих же ногах расспрашивать?!

Родерик Делаэрт обвел придворного мага взглядом, подержал в напряжении и отпустил, медленно кивнув.

– Вам следовало сразу сообщить об этом лийре Бри, – сказал принц, но уже без прежнего нажима, и маг поклонился почти радостно.

– Простите мою оплошность, ваше высочество, – покаянно ответил лийр Термонт и добавил: – Я полагал, что такая опытная дама сама справится с данным вопросом.

«Вот свинья!» – воскликнула я. Разумеется, мысленно. И вслед за мной также воскликнули все придворные дамы, и тоже не вслух. На их лицах за секунду до того, как они сумели взять себя в руки, промелькнули страх, возмущение и откровенная неприязнь к придворному магу.

– Как любезно с вашей стороны, лийр Термонт, подсказать мне, где искать виновных, – с усмешкой молвил принц, и придворный маг с легким поклоном отступил.

– Напомните мне, лийра Бри, – задумчиво-скучающе обратился Родерик Делаэрт к старшей фрейлине, – для чего я направил вас в эти покои?

– Я… ваше высочество, прошу простить, я… я не знала, что лийра… – забормотала придворная дама, но принц перебил ее невнятный лепет.

– Отвечайте на вопрос, лийра Бри! – жестко сказал он.

Придворная дама перевела дыхание, возвращая самообладание (или его подобие), и ответила негромким, но недрогнувшим голосом:

– Ваше высочество поручили мне позаботиться о вашей гостье.

Я едва не зааплодировала восхищенно: вот он, многолетний опыт придворной жизни! Видно, что лийра боится, но старается держаться, тем более что по спальне вновь разлились едва уловимый аромат незнакомой мне магии и вполне уловимое давящее напряжение.

Отвечала она как полагается и даже почти не дрожала, как остальные три дамы. Я покосилась на других женщин. Судя по их лицам, все они мечтали оказаться сейчас подальше от этого места или, по крайней мере, гармонично слиться с окружающей обстановкой и не отсвечивать. Ну что-то в этом роде им удалось, потому что цвет их лиц идеально совпадал с цветом белоснежного гардероба, на фоне которого они и застыли скорбными согнувшимися изваяниями.