Стрелок

Стрелок достал револьвер. Фигуры остановились, средняя простерла длань.

Снейк обнаружил, что на самом деле достал из кобуры не револьвер, а корнеплод, причудливо изогнутый наподобие ствола и рукояти. Корень был влажным, грязным, покрытым мерзкой слизью. Его так и хотелось отбросить.

Но стрелок не бросил.

Даже у корнеплода имелся спусковой крючок. Снейк стрелял разумом, не револьвером.

Три выстрела прогремели один за одним. В голове каждой фигуры образовалось сквозное отверстие, – сперва той, что в центре, затем других.

– Что ты наделал!.. – завопил курьер, бросившись на Снейка.

В истерике игуана даже выронил мешок. Повалить стрелка он не смог и лишь бестолково махал кулаками. Снейк звонко смазал по чешуйчатой щеке.

– Приди в себя, ты на работе!.. Это не твоя семья.

Ящерица замер.

– Я видел, то были они! Видел!..

– Ты видел то, что сам желал увидеть. ТЫ создал эти образы. Кто-то извлек их из твоей головы и вложил обратно. – Снейк сознавал, что это применимо и к нему.

Он поглядел на револьвер, вновь ставший револьвером, убрал в кобуру.

Мостовая прочно лежала на месте, не выказывая ни малейшего намерения куда-то смещаться. Поволока рассеялась, боль исчезла, будто и не бывало.

Но туман остался, и лежащие в нем тела.

– Куда ты?..

Снейк шагал в том направлении, куда летели его пули. Курьер помедлил, затем припустил вдогонку. До него не дошло, что этой ночью насчет разбоя можно не переживать. Грабители лежали в лужах собственной крови.

Стрелок склонился, разглядывая странных субъектов. Пули вошли в лоб, правую щеку и левый висок. Выходные отверстия, соответственно, на порядок больше, – жуткое зрелище. Облачены грабители были в черные плащи с наброшенными на головы капюшонами. У одного в руке пистолет – предохранитель на месте, – двое других сжимали ножи, каковыми, вне сомнений, мнимые родичи курьера без колебаний перерезали бы глотку и ему, и телохранителю.

Но их основное оружие состояло в другом.

Лица вполне человеческие, бледные и гладкие, способные принадлежать как мужчинам, так и женщинам. Снейк ощупал каждого – курьер брезгливо отшатнулся, – убедившись, что это все-таки мужчины. Стрелок испытал легкое, но облегчение. Убить женщину – совсем не одно и то же, что мужчину.

Три пары глаз остекленели и таращились в вечность. Над переносицами выступали крупные, мягкие на ощупь бугорки. Под натянутой кожей нащупывалось что-то округлое и скользкое.