Стрелок

В сырых, переполненных падалью – состоявшейся и потенциальной – городских ущельях созерцание созвездий представляло проблему. Рассчитывать приходилось на рваные фрагменты.

Но вот Снейк увидел картину, какую нечасто встретишь на бескрайних Пустошах – степенно плывущий дирижабль. На носу и корме гондолы горели фонари, не столько иллюминации ради, сколько для того, чтобы избежать столкновений.

Во время операций полицейские нередко гасили огни, чтобы как снег на голову упасть с веревочных трапов и тросов на головы правонарушителей.

Пятничный рынок представлял собой широкий перекресток, на котором – прежде по пятницам, ныне в любой день недели – в дневные часы бурлила оживленная торговля. Специи, заморские ткани, ковры, фрукты, безделушки и прочее.

Товары, прилавки и навесы были убраны в рундуки, крепящиеся один к другому цепями и запертые при помощи массивных навесных замков. Кроме того, по кварталу, где размещались лавки и мастерские, то и дело курсировали дюжие охранники с дубинками и сторожевыми собаками.

Снейк принялся ждать.

Огромные механические часы на башне Парламента пробили полночь. Разумеется, стрелок не слышал звона, потому как находился далеко, но всякий житель Сорквудистана мог усомниться в законе всемирного тяготения, но ни в коем случае не в том, что часы Парламента пробили положенный час.

Гулкие удары подхватили часы поменьше, размещенные тут и там по улицам, даже в трущобах. Горожане любили знать, пришел ли срок очередного мерзкого дельца, или следует повременить. Снейк услышал отдаленный звон, доносящийся, очевидно, из недр часового механизма, что был так органично вмонтирован в витражи одной из штаб-квартир Гильдии Оружейников.

Стрелок не любил Сорквудистан, как не любят нечистого на руку родича, и все же знал город, помнил каждую улочку, где приходилось бывать.

Курьер не заставил себя ждать. Поскольку Снейк держался вне светлого круга, отбрасываемого фонарем, игуана мог переминаться с лапы на лапу и таращиться во тьму еще долго, но стрелок ограничился тем, что на совесть оглядел вверенного ему субъекта: невысокий, молодой, судя по свежему цвету чешуи, в неброском коричневом костюме и черной сорочке, без галстука.

В лапах – это особенно интересовало Снейка – традиционный холщовый мешок.