Стрелок

Бармен, безмятежно протиравший до этого момента стойку, всполошился.

– Что ты натворил?.. – зашипел он. – Это шакалы! У меня с ними что-то вроде перемирия, и вот, появляешься ты, создаешь головную боль!..

– Да, шакалы, – кивнул стрелок. – Но ты им даром не нужен. Их интересую я.

Клэтч обреченно застонал.

– Клэтч! – проревели снаружи. – У тебя наш враг! Он прикончил нескольких наших!..

– Убил шакалов?.. – бармен, казалось, не верил собственным ушам. – Когда, скажи на милость, ты успел?.. Нет, легко нам теперь не отделаться…

Снейк пожал плечами.

– Мы знаем, он внутри! – продолжал шакал. – Выдай его, или сожжем твою хибару!..

– Они подожгут салун! – запаниковал Клэтч. – Как пить дать, им ничего не стоит! А у меня ничего нет, только этот сраный салун, Снейк, ты должен что-то сделать, спаси меня, – тараторил бармен, – ведь это ты все заварил…

– Тихо, – бросил Снейк. – Сиди здесь и не высовывайся.

Он встал со стула и двинулся к выходу.

Клэтч затаился, приготовившись в любой момент нырнуть за стойку.

Бармен дрожал и обливался потом, не зная, что для него будет лучше – если шакалы убьют Снейка, или если Снейк прикончит пришедших за ним шакалов.

Стрельба прекратилась удивительно скоро.

Стрелок вошел в салун. Отброшенные полы плаща обнажали лежащие в кобурах револьверы.

Не говоря ни слова, Снейк поднялся в свою комнату.

Клэтч убедился, что на нем ни царапины.

Немногим позднее, когда волнение вокруг «Крысиной глотки» улеглось, а Клэтч пришел в себя, стрелок спустился в общую залу и купил традиционное виски – целую пинту в хрустальном графине с щербатым горлом.

Он-то рассчитывал, что ждать придется дольше.

В салун, тотчас оказавшись под перекрестьем пристальных взоров – Клэтч мгновенно напрягся, как лягушачья лапка под электротоком, – вошли две ящерицы. Оба были облачены в добротные серые костюмы, скроенные таким образом, что хвосты, торчащие из прорезей в брюках, ничуть не портили фасон.

Морщинистые чешуйчатые шеи торчали из накрахмаленных воротничков, стянутых галстуками в полоску. Рты, лишенные губ, то и дело приоткрывались, когда языки рефлекторно пробовали воздух. Игуаны обвыклись в полумраке, осмотрели салун, и, минуя стойку с ошарашенным Клэтчем, двинулись к Снейку.

– Говорят, ты классный специалист, – сказал тот, что стоял справа от Снейка.