Царица

Дилан перешел к полке с сувенирами, и я с беспокойством вытянула шею, не спуская с него глаз. Отхлебнула кофе.

– Я всё, – мрачно доложил Брэд.

– Пылесос почисти сразу. – Я небрежно махнула ему рукой, не отводя напряженного взгляда от Дилана, который склонился над полкой. Надо сказать ему, что мне неприятны его рассматривания, это личные вещи, и все они значимы для меня.

Дилан позвонил в тибетский колокольчик и тихо рассмеялся.

Как-нибудь так аккуратно с ним поговорить, чтобы не задеть. Они уже и так нарушили мое личное пространство, а это не безделушки, а символы, и все они по-своему очень дороги мне.

Дилан самозабвенно потер денежную сандаловую жабу, попробовал вытащить монетку у нее изо рта. К счастью, монета крепко держалась, а вот я – нет. В конце концов, есть и просто очень дорогие и хрупкие вещицы, например, вон та чудесная фарфоровая собачка, расписанная золотом. Между прочим, я привезла ее из самого Китая. О, пожалуйста, не надо мне говорить, что у вас тоже полно китайских изделий и вы этим совсем не хвастаетесь! Охотно верю, но вряд ли они – произведения искусства, ценой к тому же в мою годовую премию.

Пальцы вампира ухватили прозрачный фарфор.

– Поставь собачку на место! – рявкнула я, соскочив с табурета.

Дилан натурально вздрогнул и торопливо вернул статуэтку обратно на полку.

– И больше ничего не трогай! Понятно? – крикнула я.

Дилан кивнул.

– Просто ничего не трогайте в моем доме, – на тон ниже сказала я. – Без разрешения, по крайней мере.

– Региночка, извини, – негромко попросил Дилан.

Я поморщилась, вспомнив, как он дернулся от моего окрика.

– Ты меня извини. Я немного нервная – может, это побочный эффект от эксперимента? – Я невесело усмехнулась. Потом еще раз взглянула на Брэда с Ронном и усмехнулась уже веселее: – Ну всё, парни, вольно.

Экс-вампиры расслабились, задышали.

– Я все сделал и пылесос на место убрал, – отрапортовал Брэд.

Невозможно не улыбнуться.

– Умница, – похвалила я его и покосилась на Дилана: тот продолжил кружение по гостиной, правда, ни к чему не прикасаясь.

Ронн посмотрел на меня испытующе, понял, что гроза миновала, и заныл:

– Я есть хочу.

– Тьфу, кофе опять остыл, – в сердцах воскликнула я.