Единственный

Ещё с детства Игорь много читал исторической литературы, и, подперев ладонью подбородок, Элина слушала его рассказы… слушала и смотрела на него… смотрела, не уставая любоваться… И этот чуть удлинённый овал лица… и эти, цвета тёмной морской волны, глаза… и эти красиво очерченные губы, и этот чуть приподнятый кверху нос абсолютно правильной формы… Все эти черты были настолько любимы, что Элина и представить себе не могла, что возможна другая жизнь – без этого родного лица, без этих мягких, чуть волнистых на самых кончиках, русых волос, без этого бархатистого голоса… Игорь был частью её самой… неотъемлемой частью, сродни сердцу, вырви которое, и жизнь закончится…

Сама же она лишь изредка встречалась со своими школьными подругами, всё реже делясь с ними семейными проблемами – ей почему-то казалось, что и то, и другое воспринимается и Маринкой, и Людкой слишком эмоционально, и служит поводом для обсуждения ещё долго после её, Элины, ухода.

Что касается повседневных забот, то она всегда искренне считала, что хвастать ей особо нечем: на фоне «генеральских» речей Марины и «восторженных» монологов Людмилы её собственные будничные рассказы, об обсуждениях вместе с мужем музыкальных новинок или технических характеристик автомобилей, теряют всякий смысл.

– Вы чего, ещё дрыхнете?… – заспанное лицо Антона заглянуло в дверь их спальни. – Ну, вы даёте…

– А, если бы не успели?… – лёжа в объятиях мужа, укоризненно-весело прошептала Элина, как только дверь за сыном закрылась.

 – Я же говорила, что он сейчас проснётся…

– Успели же… – поцеловав её, Игорь ещё крепче прижал к себе разгорячённое женское тело под одеялом и закрыл глаза. – А, вообще, можно и поспать…

* * *

Ирина Германовна с трудом согласилась пожить у дочери какое-то время. Ей тяжело было оставаться в своей огромной квартире, где всё напоминало об их совсем недавнем семейном счастье с Сергеем, и, в то же самое время, ещё тяжелее было эту самую квартиру покинуть.

Она в душе очень обиделась на зятя, который не разрешил Антону переехать к бабушке, и, скрепя сердце, отправилась к ним сама.

– Игорь ничего не говорит об отце? – улучив момент, когда зятя не было дома, Ирина Германовна после некоторых колебаний завела разговор с дочерью.

– Ну, так… – уклончиво ответила Элина, краем глаза наблюдая за выражением лица матери. – Говорит, но чисто по работе.

– По работе… – Ирина повторила это дрогнувшим голосом.