Ворон. Путь героини

У меня родился образ, что данное произведение писалось чернильной ручкой, только чернила закончились, и тогда автор поранил себе руку и залил вместо них кровь, чтобы завершить свое детище.

«Странный образ, – подумала я. – Даже страшный. Да и с обликом благополучного Ильи такие рассуждения вообще не вяжутся».

– Спасибо. Мне бы такое даже в голову не пришло. А столь глубокий анализ в сочетании с тобой вызывает у меня когнитивный диссонанс.

Было слышно, как Илья тихо смеется.

– Ничего, я приглашу тебя в гости, и ты увидишь мою библиотеку, а затем, возможно, поймешь, что образ внешний и внутренний часто отличаются.

– Опаньки. Обычно приглашают на чай, кофе, а ты – на книги?

– Жесть. Просто факел, а не человек. Я тебя на полном серьезе приглашаю как-нибудь в гости посмотреть на то, как я живу, и заодно оценить масштабы моей библиотеки. А ты про какую-то… пошлость.

– Илья, не пугай меня. Когда приглашают просто на чай или кофе – это примитивно. Но это здоровый природный инстинкт. А когда приглашают на книги и при этом здоровый природный инстинкт называют пошлостью, начинают возникать мысли о маньяке, коллекционирующем писательниц.

Похоже, у Ильи была истерика. Он смеялся и не мог остановиться.

– Так я не пойму, тебя расстраивает, что не на чай, или пугает, что на книги?

В трубке повисло молчание.

– Илья, я прямо слышу, как в воздухе звенит напряжение от боязни разочарования до радости очарования. Итак… та-дам… я не за чай. Это примитивно. Я за книги. Это грандиозно.

– Что «но»? – насмешливо-внимательно спросил Илья.

– Я всегда думала о том, что если мужчина, будь у тебя с ним деловые… да какие угодно отношения, не вызывает желания сходить к нему на чай… – ну, просто образно, понимаешь? – то это немного скучно. Поэтому ты в сочетании с книгами – это крах моих представлений о мажорах. Оказывается, я еще так много не знаю об этом мире…

Я кожей ощущала улыбку Ильи. Но внешне он никак себя не выдавал.

– А теперь, мой дорогой друг-явление, поломавшее стереотипы и обломавшее родившийся сюжет нового произведения о мажоре, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, чудо природы, – произнес Илья, и в трубке раздались гудки-многоточия.

ГЛАВА 2. ЛАМБОРГИНИ, ATB И БУЛГАКОВ

Утро нового дня стерло воспоминания о вчерашней встрече, словно это был приятный сон. Рутина затянула в черную воронку реальности.