Немножко женаты

Точно! Рома! У меня ведь есть Рома! Я даже не могла представить, чтобы сказать своему парню такую новость: «Привет, дорогой, как дела? А я тут замуж скоро выхожу, не скучай!»

– У меня вообще-то есть парень… – предприняла я еще одну попытку.

Отец только слегка пошевелил бровями.

– Ничего страшного.

– Мы собирались съехаться…

– Мелочи жизни. Отменишь переезд, только и всего, – на непробиваемой маске лица не дрогнул ни один мускул. В этот момент мне захотелось перевернуть стол и облить отца остывшим кофе, только я была уверена в том, что даже это не возымело бы никакого эффекта, только долго бы пришлось потом убираться на кухне.

– Пап, ну это же бред… – в моих глазах застыли слезы.

Отец недовольно выдохнул.

– Если б знал, что будешь так упрямиться, составил бы контракт еще тогда, перед журфаком, – пробормотал он себе под нос, но я слышала каждое слово.

В животе возникло неприятное напряжение, а потом внутри меня будто бы что-то оборвалось. Я посмотрела на бессердечного человека, сидящего напротив меня.

– Ладно, – ничего не выражающим голосом произнесла я.

Брови отца на миг взлетели. Я еле сдержала едкую ухмылку – ну хоть так мне удалось вызвать у тебя хоть какую-то реакцию, пусть и на мгновение.

– Обещаю, ты не пожалеешь, особенно, когда увидишь дом, в котором живет Кирилл, – произнес отец.

Я ничего не ответила, глядя на него пустым взглядом.

– Где-то надо что-то подписать? – я не могла сдержать едкой интонации. Ох, неужели я вижу отблеск горечи в этих равнодушных глазах?

– Тебе придется расписываться только в ЗАГСе, об остальном можешь не переживать, – сказал отец. Он коротко выдохнул. – Алина, я хочу для тебя только самого лучшего, поверь мне, ты еще обрадуешься, что все произошло именно таким образом. Кирилл Вербицкий – завидный жених!

– Я его даже не знаю, – произнесла я, еле сдерживая слезы.

– Главное, что я знаю его отца. Поверь, никто из нас не даст тебя в обиду…

Я повелительным жестом подняла руку, не глядя в сторону отца. Слезы душили, перекрывая доступ воздуху, но я не могла дать им волю при этом человеке. Он не должен этого видеть. Я должна быть сильной.

– Я уже дала свое согласие. Теперь ты можешь идти, – пытаясь говорить так же сухо, как и отец, произнесла я.