Дерзай

На голове бедняги виднелась вмятина, а лицо было залито кровью. Крови было много и вокруг того места, куда он впечатался лицом. Рядом валялся камень, на который он, видимо, и налетел. У меня непроизвольно начали опускаться руки. Но я мысленно приказал себе собраться и слегка встряхнул парня за плечи. – Донован!

Парень выдохнул. Из его рта тоже вырвался хрип. Раньше я не понимал, что означает это выражение, но сейчас у меня, буквально, гора с плеч свалилась от облегчения. Алтайская.

Прощупав грудь Дона в районе сердца и убедившись, что он точно дышит, я схватил его за лямки рюкзака и хорошенько встряхнул, приводя ученого в чувства. – Донован, ты меня слышишь? Ты слышишь меня?

– Я думал, ты умеф, – с явным облегчением в голосе прохрипел тот, облизывая окровавленные губы и морщась от боли. – Что пфоизошло?

– Сель сошел, и меня затянуло. Ты спас меня! – ошарашенно выдохнул я, только сейчас понимая, что к чему. – Ты меня спас… – повторил я уже медленнее.

– Чефт… – Дон, поморщившись, схватился за голову. – Ничего не помню. Где моя сестфа?

– Не знаю, но мы живы, и это уже хорошо, – я выпустил лямки Доновского рюкзака и уселся на пятую точку. Выдохнул. Держать тело в вертикальном положении было очень тяжело. Вокруг нас нависали густые ели. Небо было затянуто тучами, стоял невыносимый холод. Я помог Доновану сесть.

– Выглядишь ужасно, – подметил тот, коротко осмотрев меня.

– Ты, поверь мне, не лучше, – я посмотрел на свои кровавые руки.

Ужас какой!

– Да у тебя полбашки фазвофочено (разворочено)! – ужаснулся Донован. И от того, как он это сказал, у меня мурашки побежали по коже. Я дотронулся до лба, и голову пронзила резкая боль. Дьявол!

– Все так плохо? – обреченно уточнил я.

– Ну, мозги не вытекают, и ладно, – мрачно усмехнувшись, Донован похлопал себя по груди в поисках очков, но, не найдя их, растерянно огляделся. – Слушай, ты… мои глаза не видел?

– Не очень-то уместный вопрос, – с нервным смешком заметил я, тоже осматриваясь по сторонам.

Очки обнаружились в паре метров от хозяина. Подняв их с земли, я протер стекла рукавом и, когда ученый, перестав вертеться, повернулся ко мне, надел очки ему на нос. Просто чудо, что они не пострадали в этом замесе.

– Ого! – резко воскликнул Дон, да так неожиданно, что я аж подскочил. – Эм, пфости, чувак, – сконфуженно добавил он.