Дерзай

Через два года закончу учебу, и бабушка возьмет меня к себе на работу, а пока я все свободное время практикуюсь на ее пациентах.

– И как, успешно? – все-таки решил уточнить я. Но зачем? Я ведь все равно в этих специальностях не разбираюсь.

– Бабушка говорит, что я стану отличным врачом.

– И все же, надеюсь, нам не придется проверять твои способности, – долетел до нас голос Петровича.

– А я предлагаю, когда все закончится, как-нибудь встретиться снова. Просто вместе потусить, – предложил Леха, переглянувшись с Русланом, тот ответил утвердительным кивком.

– А я думал, слово «туса» тебе незнакомо, – как бы невзначай заметил Димон. – Поддерживаю. Но чур, чтоб это был не темный лес с туманом и градом, а цивилизованное место, если уж не с хорошей выпивкой, то хотя бы с горячим кофе и сладкими булочками. Дина, ты умеешь печь булочки?

– Если вы поможете мне добраться до границы живой и невредимой, я испеку вам не только сладкие булочки, но и самые вкусные в мире пироги с вишней.

– М-м-м-м… – мечтательно промычал Димон. – Обожаю вишню!

Стоп, что?! «Обожаю вишню»? Я что, ослышался или это шутка какая-то? Да Димка вишню терпеть не может! Он ненавидит выковыривать из нее косточки, даже компоты из вишни не пьет! Зачем он соврал?

– А мне больше по душе персики, – решив непременно разобраться с этим, признался я. – Они сладкие и во рту таят.

– Так, народ, хватит о еде говорить! – взмолился Леха. – Ужин только через четыре часа, я и так голодный, а вы еще и нагнетаете!

– А еще я умею делать жаренную курочку, с невероятно вкусной, слегка хрустящей корочкой! – издевательски продолжила Дина, мечтательно улыбаясь и закрывая глаза.

– Хватит издеваться над нами! – закрывая уши руками, хохоча, воскликнул Руслан, у которого, как и у всей мужской части нашего отряда, заурчало в животе. Да уж, от такой курочки и я бы не отказался. Как будто целую вечность нормальной еды не ел!

– Если есть желание, – посмеиваясь над нами, подал голос Петрович, – сегодня, когда поставим лагерь, можно будет сходить на охоту и подстрелить пару птичек.

Девушки переглянулись. Аланка взглянула на свои руки и поморщилась.

– Я не смогу. Я не умею ни разделывать птицу, ни тем более готовить ее! И не стану этим заниматься, – поспешно предупредила она, обведя нас взглядом.