Цвет ярости – алый

Большая часть сцен вызывала животный ужас, отвращение и горечь за человеческий род (каковая была будто бы Хэнку прежде не свойственна)…

Наконец они вышли в просторный зал с колоннами, упиравшимися в высокий – выше Ямы, – потолок. По стенам то и дело пробегали желтые вспышки. Они извивались /под прямыми углами/, будто длинные скользкие черви, перетекали одна в другую, образуя схематичные изображения электронных схем. На потолке плясали голографические огни, которые давали не столько света, сколь скрывали люминесцентные светильники.

Тем не менее, их явно не хватало, чтобы разогнать тени по дальним углам; холодный полумрак являлся частью декора в той же мере, что и колонны, червяки-схемы на стенах и голографические огни под потолком.

Водитель микроавтобуса остановился и с явным раздражением покосился на Тарана.

Владелец Подворья замедлил темп, однако продолжал шагать вперед. Несмотря на то, в какой шок повергло его увиденное в Гильдии, Хэнк напустил на себя вид заведомо недовольного ревизора, которому уже не терпелось составить парочку актов.

В центре зала стояли пятеро мужчин, одетых по местной моде в неизменное черное. Все были бледнокожи, как водитель. На худых лицах, обтянутых белой, как бумага, и столь же тонкой кожей, выделялись только глаза. Трое носили такие же очки, как водитель. Глаза же двух остальных горели внутренним огнем, точь-в-точь вытянутые из жаровни угли, и, казалось, жили какой-то собственной жизнью.

Одежда не поражала изысками моды, – костюмы, а то и рабочие комбинезоны с блестящими от машинного масла рукавами.

Отчего-то Тарана это сперва озадачило, но затем он решил, что в Гильдии Оружейников вовсе не обязательно облачаться в балахоны из черного шелка, расшитые фосфоресцирующими в темноте алгоритмами.

Один бледнокожий стоял в центре, четверо остальных образовывали своего рода фланги. Однако, Хэнк и без этого бы догадался, кто тут самый главный. Оружейник не выделялся ни ростом, ни шириной тщедушных плеч (в Гильдии, судя по всему, определяющим достоинством являлась вовсе не внешность).

Лицо было таким же костистым и вытянутым, как и у остальных. И, что интересно, биологический возраст оставлял лишь догадки. А это уже начинало действовать на нервы…

Таран слыхал немало историй о нравах Запретного Города. Оружейники, похоже, принимали этот фольклор в качестве прямой инструкции. В частности, утверждалось, что синтетические наркотики были здесь в большем ходу, нежели белковая пища.