Цвет ярости – алый

На жестком лице сверкали глаза – белки обступили темные радужки – затравленно и бешено. Парень, очевидно, собирался стоять до последнего… Хотя, с другой стороны, ничего иного ему не оставалось.

Время мольбы и переговоров с хозяином прошло; лестницу подняли, люк Ямы захлопнулся. Обратный путь лежал через мохнатое тело противника, и безволосый намеревался это проверить.

Несколько секунд спустя сверху сбросили оружие – звякнув, оно отскочило от арены. Гладиатор бросился вперед и подобрал оба предмета, опасаясь, как бы противник не проделал это раньше, лишив его последней надежды на выживание.

Но Курт не шевелился, – отдыхал после первой схватки. Таковая была на редкость интенсивной…

Оружием гладиатора оказались два коротких, изогнутых меча. Лезвия блестели в солнечном свете и походили на огненные полумесяцы. А когда безволосый скрестил их, подняв над головой, они превратились в грозные, невероятные ножницы. Мышцы гладиатора сократились, а вместе с ними щелкнули лезвиями оба меча – демонстрация того, как именно голова Курта отделится от мохнатого туловища.

Кивнув, Страйкер нетерпеливо посмотрел на Тарана.

…Безволосый изумленно воскликнул, когда цепь моргенштерна оказалась на его собственной шее. Волк тянул за оба конца, пока звенья цепи не впились в шею гладиатора, – аккурат под причудливым шлемом. Возглас сразу же сменился протяжным хрипом. Металл расплющил трахею и двинулся дальше, передавливая артерии, мышцы и хрящи.

– Убей! Убей! Убей!.. – бесновалась толпа.

Но Курт не нуждался в подсказках. Наученный предыдущим горьким уроком, он и так собирался ЭТО сделать. Чтобы выжить в Яме, следовало научиться убивать самому. Его благородство и милость, как в прошлый раз, никто так и не оценит. А в спину, судя по всему, устремится металлический шар с десятком острых шипов…

Ноги безволосого принялись стучать по песку, а пальцы потянулись к цепи, – но притиснуться между собственной шеей и цепью было уже невозможно. Страйкер продолжал методично закручивать цепь по часовой стрелке.

Руки безволосого пытались схватить Волка за шерсть, однако в скрюченных пальцах уже не было силы. Из-за решетчатого забрала доносились лишь тихие, неестественные звуки, напоминающие скрипы старого часового механизма, который требовалось заводить специальным ключом. Глаза безволосого округлились до такой степени, что, казалось, вот-вот выпадут из шлема и покатятся по арене круглыми шариками с ярко-красными набухшими сосудами.