Чужое отражение. Осколки

И вот тогда, когда очередная романтическая дура будет задыхаться под толщей воды моего водоворота, в его в стальных объятиях, тогда мои демоны и выползают из тени, начиная тихонько пританцовывать вокруг меня – щедрого мецената, такого социального, такого всегда себя оправдывающего и понимающего, но в этот момент уже совершенно самому себе не принадлежащего.

И тут нельзя просто взять, и разделить на добро и зло, черное и белое, тут множество оттенков серого, которые отнюдь не так привлекательны, как в том самом нашумевшем кино, делающим влажным промежности женщин, уставших от однообразного пресного супружеского секса.

Здесь самые настоящие, отвратительные – матовые оттенки моего голода: все, от самых некрасивых темно-серых потеков женской туши, которые со слезами уже бегут по моим пальцам, до цвета тусклого асфальта, на который я выбрасываю, как отработанный материал, ту самую жертву, словно выкурив ее до белёсого пепла.

Голод… Чёртов голод солоноватым комком встает в горле, стучит в висках, отзываясь тупой ноющей болью в груди, там, где у таких чудовищ, как я, должно быть сердце.

Голод. Он ищет и тычет меня в эту растущую нужду, в потребность, в необходимость быть утоленным.

Такой внутриклеточный объяснимый голод, в состоянии которого забываются правильные слова, нормы морали и социальность. Скручивает так, что хочется едва ли не схватить первую попавшуюся девку на улице, пихнуть ее в машину и…

Снова: вдох-выдох…

Я могу контролировать свой голод.

Но он во мне. Всегда.

Сейчас он выбрал для себя новый десерт – искренность, которую обнюхивает с осторожностью, всерьез раздумывая, а не присвоить ли обладательницу себе, если она будет продолжать кормить его этими чистыми эмоциями.

Поэтому «уходи» произношу Кате. Так тихо, скорее самому себе, чем ей, осознавая, что она меня не услышит.

Если она еще хоть на мгновение задержится там, за этой треклятой дверью, то я больше не смогу сдерживаться.

Рука сама тянется к ручке душевой кабины – и сама отдёргивается от нее.

Напряжение разряжается коротким отрывистым смешком, который слетает с моих губ, пока я наблюдаю за тем, как та самая дверь с которой я не свожу взгляда, с легким щелчком приоткрывается, и на пороге появляется она – Катя.

Сердце как будто пропускает удар. Еще один…, и потом мощно бьется о грудную клетку, в попытке сломать ребра.