Человек с мешком

Судя по ним, я как раз полпачки и выкурил, если не больше.

Почему-то я все-таки закурил. Язык защипало сразу же, и я выбросил сигарету с раздражением. Противное состояние неизвестности снова начало заполнять меня, наливаясь тупой, чугунной тяжестью в голове.

Я бы, наверное, взбесился оттого, что ничего не понимаю, если бы от этого мог быть хоть какой-то толк. Но увы… Здесь вам не золотое детство, когда у папы с мамой за истерику можно было выманить то, что тебе нравится.

Н-да. Но что-то делать действительно было надо.

И ближайшую пару часов я был занят тем, что пытался сориентироваться на местности теми способами, какие приходили в голову.

В результате эти два часа спустя я все еще шел куда-то на юг в поисках подходящего высокого дерева, на которое можно было бы влезть и оглядеться. Как ни странно, эта несложная на первый взгляд задача оказалась на практике почти неразрешимой проблемой.

Дремучесть ельника поражала. Все деревья были высокими. И нельзя сказать, что влезть хотя бы на некоторые не представлялось возможным.

Я убедился в этом, засадив голову сухой корой и иголками.

Но толку от сего мероприятия вышло немного – ни одно дерево не было выше других. То есть где-нибудь такое, несомненно, имело место, вот только мне это место известно не было. Аминь.

Поляна, на которой я встретил рассвет, была, видимо, остатком какой-то старой гари. И елки на другой стороне росли даже ниже, и с них вообще ничего увидеть было невозможно.

Настроение мое сильно понизилось.

Какая-то труха набилась за шиворот. Кроме того, ночь, проведенная без сна, совсем не прибавляла бодрости – и я в итоге шагал уже просто так, куда ноги идут, лишь бы не останавливаться посреди леса.

Хорошо, по крайней мере, что обут я был в туристские ботинки – по случаю наступления у нас осенних времен, – в обычной городской обувке я бы уже к вечеру остался тут без ног.

Время шло, становилось жарко. Явно здесь стоял не октябрь, как в наших краях, а что-то не в пример более летнее.

Я брел и брел по лесу; перевалило за полдень, но ничего и не думало меняться.

Единственно нежелание оставаться в этом царстве мрачных шершавых стволов и тусклого света гнало меня вперед. Теперь даже оставленная мной поляна вспоминалась с сожалением – хоть какое-то открытое место!

Но я уже слишком далеко ушел, чтобы возвращаться. Да и не было смысла.

Впрочем, его с самого начала не было. Но, покуда я на ходу, есть хоть какое-то дело.