И пусть весь мир под дождем

Значит, самозалетная птица. Хотя, конечно, будем честны, в своем нелепом костюме он больше напоминал средневекового инквизитора.

Опавшая с потолка труха осела у порога, за его спиной. От нее поднялось едва заметное известковое облачко.

Вообще-то Сильвия терпеть не могла, когда ее сбивали, вытаскивали из работы.

Но этому типу повезло. Он заявился в мастерскую до того, как Сильвия приступила к картине.

Она только что закончила уборку и варила кофе. На настольной плитке, пристроенной на табурет в углу.

Его балахон с капюшоном напоминал мешок, в котором выносят строительный мусор. Еще два неплотно набитых мешка – его штаны.

– Силвиа? – повторил голос из-под капюшона.

В джезве как раз поднималась пенка, и нужно было не упустить момент – за секунду до закипания. Если пропустишь, можно выливать, испорчено, и начинать варить заново.

Сильвии это всегда портило настроение, поэтому не стоило лезть ей под руку.

– Силвиа? – и опять это раздражающее ударение. Где так говорят вообще?

Одним коротким жестом, свободной рукой, она остановила его.

Пузырьки воздуха поднимаются снизу, со дна джезвы, и вот-вот прорвутся через плотную поверхность. Стоп, снимаем.

– Кофе. Будете?

Сильвия держала джезву в левой руке, а правой уже шарила в навесном шкафу, доставала кружки.

Человек в мешке зашевелился. Потом неловко стянул с головы капюшон.

Густые темные волосы, сильно отросшие, почти до плеч. Намагнитились, поднялись, потом упали.

Да, брови как раз на той линии, до которой доходил капюшон. Все, как и предполагалось.

Сильвия снова поставила джезву на плитку. Если хочешь получить хороший кофе, дай пенке подняться еще раз.

Широкие темные брови, сросшиеся на переносице. Пересечены двумя глубокими морщинами посередине.

Короткий взгляд на Сильвию, исподлобья.

Черные глаза, как будто одни зрачки, без радужек.

Закрученные вверх ресницы. Густые, от них на лицо падает тень.

– Будете? – повторила Сильвия, показав глазами сначала на джезву, потом на пару кружек.

Одна – цилиндр с широкими красно-белыми полосами. Вторая – чуть пузатая снизу, кирпичного цвета, потрескавшаяся глянцевая заливка. Сильвия держала обе в одной руке, подвесив на указательном пальце за ручки. Кружки стукались боками.

Пенка снова поднялась, подобралась к краям джезвы.

Незнакомец втянул носом воздух, уже наполненный кофейными парами, и коротко кивнул.