Инара

Они посмотрели в маленькое окошко и засмеялись.

– Обэд, товарищи! – с сильным акцентом сказал он и положил тоненький кусочек ржаного хлеба на маленькую подставку у окошечка. Два проходящих мимо снова засмеялась и ушли.

Игнат кожей ощущал эмоции тех мужчин. Каждый из них был готов броситься к этому куску и убить за него всех, кто был в этой комнате. Но все стояли на месте. Лишь один парень, которому на вид было лет пятнадцать, поднялся и, стараясь сохранять ровное дыхание и уверенную походку, подошёл к "великодушно выданному обеду".

Он взял в руку этот кусочек и, сглатывая слюну, подошёл к пожилому солдату. Мальчишка опустился на колени и, склонив голову, протянул хлеб двумя руками. Мужчина взял пищу и стал делить её на равные кусочки, чтобы досталось каждому из присудствующих.

– Ты хочешь, чтобы повторялось такое? – взглянул Софрон на юношу.

– Мне-то какая разница, – упорно пытался отвернуться Игнат.

– Так, значит… Что же, везёт мне на таких, как ты, – покачал головой Софрон, – тогда посмотри на этих людей.

Картинка вновь поменялась. Игнат видел, как в зеркало смотрела бабушка, отчего-то ей хотелось разбить зеркало, да и само отражение в нём.

– С днём рождения, Лидочка! Уже паспорт получать пора, – улыбнулся мужчина своей дочери. Сердце Игната бешено заколотилось. Отец!? Лидочка? Сестрёнка? Почему она так выглядит в свои тринадцать? Она ведь была такой красавицей!

– Папа! Почему мы в седьмом классе выглядит, как старухи? Как от этого избавиться?

– Это от недоедания, дочка.

Садись, сейчас мама вернётся. Всё будет хорошо, зайка, – улыбнулся мужчина. Он слегка пошатывался при ходьбе от головокружения. Как только он увидел жену в дверной проёме, сразу же упал. Жена и дочка тут же подбежали к нему. Мужчина не дышал.

Игнат лишь сейчас заметил, что по его щеке катится слеза. Он давно не навещал свою семью. Наверное, из-за того, что немного стыдится своего финансового положения. А если действительно будет такой голод… Игнат ведь сам голодный будет и, если и решит родителей навестить, так только, чтобы поесть.

А они ведь и… Сами. Да и… Лидка… Она ведь реально красотка! Правда что ль так человек может внешне от голода поменяться?

– Так что, милый мой, думай. Твой отец из-за тебя может и умереть, и наоборот, жить лучше, – как-то обречённо сказал Софрон себе под нос, точно зная, что Игнат услышал. И отчего-то даже не сомневался в правильности принятия решения юноши.

Игнат глубоко вздохнул. Закрыл глаза. Он знал, что ответит.