Инара

Парень повторил действия старшего спутника.

– Начнём с начала или с самого основного, зачем я тебя сюда привёл? Ясно, не ответишь… Ты хорошо знаешь историю своей страны? Хочешь, чтобы не такие уж давние события начали повторяться? Ладно… Давай-ка мы с тобой посмотрим на некоторых людей два года назад. Например, вот в этой стране, – тихо говорил Софрон, перебирая в воздухе какие-то знаки, появившиеся перед ним. Метрах в десяти от зрителей появился экран.

Игнат смотрел на незнакомые улицы, по которым ходили люди.

Многие из них несли тела на простынях. На берегу какой-то крупной реки лежали люди, ещё живые, но готовящихся умирать. Повсюду был дым. Дым от костров. От костров, в которых жгли мёртвых людей. В костёр к некоторым мужчинам бросались и женщины, скорая заживо.

– Страна, где ещё сильны традиции. Здесь жизнь женщины без мужа – сплошное мучение, особенно в деревнях, – пояснил Софрон, – Индия. Пандемия, – как-то чрезмерно равнодушно добавил мужчина и щёлкнул пальцами.

Картина сменилась.

Теперь виднелась какая-то семья, родители девочки, которая из-за опасности воздушной тревоги училась дистанционно, молились какой-то старой иконе в другой комнате.

– Их семья не была верующей. Думаю, ты сам понимаешь до каких событий, верно? Это граница Белгородской области. Думаю, события, происходившие в республиках Донбасса ты видел и сам, по новостям. Что же, это было повторение. А теперь смотри, что будет очень скоро. Смотри на то, что несёт за собой третий брат, – лицо Софрона стало очень серьёзным.

Словно он показывал не то, что будет, а то, что видел лично. И уже не один раз.

– Купила? – с усталой улыбкой спросила мать у заходящей в квартиру дочки.

– Мама, я… Мамочка, прости меня, я не хотела… Оно само…

– Съела? – стараясь сдержать эмоции безысходности, спросила она у ребёнка. Дочка лишь судорожно закивала, захлёбываясь слезами, – Ну ничего, ничего страшного. И так проживёт, – успокаивала женщина ребёнка. Или себя?

– А как же братик, мамочка? – слёзы текли бесконечным потоком по щекам девочки, – мама, я… Он… Оно…

– Найдём, чем всех покормить, не плачь, моя девочка.

Картина на экране вновь меняется. Игнат видит девушку, держащую на руках своего ребёнка. Он ещё младенец. И громко плачет.

– Хватит реветь! Нет у меня молока! И еды тоже нет! – выкрикавает она. И в её голове появляется единственное решение. Из глаз начинают течь слёзы. А руки, бережно держащие младенца, начинают сжиматься.