Кокон

– Иди сюда, чего так долго? – позвал наставник. И добавил, сощурившись. – У тебя что-то болит?

Элль вдруг поняла, что чайник уже закипел, а она все стояла над ним, теребя кулон через одежду. Пробормотав: “Все в порядке”, Элль схватила чашку и поспешила опуститься в кресло напротив наставника.

– Твоя чашка пустая? – удивленно уточнил он.

– Ой! – Элль беспомощно оглянулась на кофейный столик. Там остывал ее чай, а вот пирамидка пустых чашек, высившаяся рядом с сахарницей и вазочкой с конфетами, стала ниже.

 – Сейчас поменяю. Надо, схватила не глядя.

– Подожди. Я передумал.

Наставник потянулся, наклонил свой стакан над чашкой Элль. Пряный аромат усилился.

– Пей.

Элль сделала глоток, язык обожгло, хотя напиток был прохладным. Рот наполнился сладкой слюной, а по телу расползлось приятное тепло.

– Ну что, уже не такая нервная?

Элль засмеялась – не над его словами, а просто. Отчего-то очень захотелось рассмеяться. Наставник понимающе улыбнулся и стал спрашивать, сколько книг из списка удалось прочитать, какие занятия вызвали трудности.

Затем подошла очередь особых заданий.

– За час до нашей встречи мне доставили одну вещь. К сожалению, я совершенно не помню, куда положил ее. Поможешь найти?

Элль усмехнулась: она уже не малышка, а наставник до сих пор придумывает эти мини-истории! Сосредоточилась, раскладывая комнату на составные.

По внутренней стороне стакана, из которого пил наставник, ползла трещина. Края ее плотно смыкались, не пропуская влагу. Но стоит сдавить стакан чуть крепче, он лопнет, рассечет ладонь.

«Выбросите его», – посоветовала Элль и продолжила поиски.

Наставник аккуратно относился не только к внешности, но и к месту, где проводил много времени: полы комнаты были начищены, окна прозрачны, все вещи, даже рамы картин, тщательно протерты. Но если смотреть особенным зрением, можно увидеть, как много пыли. Она медленно кружится по комнате, волнуется от сквозняка и дыхания, оседает на скатерти, посуде, тонет в чае и пряном напитке, забивается в трещины, скапливается в углах.

Ворсинки ковра, ресницы, чешуйки кожи. Пыль на губах и веках. Говорят, лет двадцать назад один мальчик сошел с ума, научившись смотреть особенным зрением. Растирал кожу жесткой мочалкой, обливался кипятком, обматывался с ног до головы пленкой, которую воровал на кухне. Оставлял лишь прорези для глаз, носа и рта.

А ведь воспитатели с детства твердили, что брезгливость – фантомное чувство, ненастоящее, надуманное.