Кокон

Когда бабушка умерла, Сид показалась, будто она превратилась в муху, угодившую в мед. Дни, которые раньше были наполнены чем-то важным, опустели. Детский учебный дом, а потом и взрослый, косые взгляды ребят, неодобрительные замечания взрослых: «Пора бы тебе подстричься», «Да какой подстричься – хотя бы голову помой, расчешись», «Одежда грязная, когда же ты ее поменяешь?» и коронное «Да эта карга старая хоть чему-то тебя научила?» Сидирисса молча улыбалась: научила такому, что вам и не снилось, вы как копошащиеся в черном углу тараканы, а я свободная, хожу где хочу, летаю, скачу, плаваю.

Потом выпуск, унылая работа – следить за расходом удобрений на полях и заказывать новые. К тому времени Сидирисса уже научилась заботиться о себе и о доме, жить по часам, уходить не когда хочется, а когда выдается свободное время.

Будни поселка казались Сид трясиной, мороком, пока однажды в ее жизнь не ворвался рыжий, поцелованный солнцем Марек и как-то внезапно, почти сразу, стал самым главным человеком.

Но попытка доверить тайну обернулась кошмаром. Сначала Марек посмеивался, обзывал фантазеркой, сказочницей. Когда Сидирисса в первый раз ушла – внезапно, не предупредив, рассердившись на то, что мужчина не может понять и не верит словам – испугался, пристал с расспросами: чем больна, почему не лечишься, как часто такое случается. Обещал, что никогда не оставит, что огонь и воду пройдет с ней, за руку поведет.

И в какой-то момент Сид решилась. «Не нужны мне огонь с водой, я сама тебя куда хочешь…»

…Марек пятился, его заметно трясло.

В глазах плескался ужас:

– Что ты только что?.. – и «ведьма», дрожащая на губах, вкус которых она хорошо знала.

Слово прилипло – не отодрать, поползло по поселку, пропитало воздух.

Правильно бабушка учила, нечего пробираться людям под кожу.

«А почему бы и не в змею», – думает Сид, чувствуя, как навалилась усталость. Соскальзывает с травинки на теплую чешую и под нее, внутрь. Устраивается поудобнее и открывает глаза.

Травянисто-зеленые, с вытянутыми зрачками.

3

Глаза Митки заплыли. Красные, воспаленные, припухшие – будто девочка долго-долго плакала. Но Весея знала: это не от слез.

– Что, даже не ответишь?

Митка отвернулась к стене. Весея вздохнула: да уж, с детьми сложно, особенно с чужими. Поднялась, закрыла форточку, прошлась по комнате, чувствуя на себе опасливый взгляд. В сумраке нашарила выключатель. Щелчок, и к соляным лампам присоединился потолочный светильник.