Пламя и ветер

 Подбираю защитные амулеты, иногда составляю компанию, говорю с ними через дверь. Ох, чай почти закончился. Ну, на чашку хватит, только слабенький будет. Ничего ведь, да?.. – Алан замялся. – Есть здесь один мальчишка: прислонится к стене – пойдут трещины, ляжет на кровать – посыплются щепки. Его комната изнутри обита тремя слоями досок, а спит он на полу. А у других… впрочем, ты и сама прекрасно знаешь, что и как бывает.

– Не знаю. Совершенно не знаю.

Мы с Рейнаром так и не вернулись к разговору о бабушке. Брат с отличием окончил училище, поступил на службу в престижную торговую компанию, влюбился в девушку, встреченную в порту.

А затем… Рейнар однажды рассказывал, что с погибшими в море или пропавшими без вести прощаются, ставя в склеп пустую урну. Я в страшном сне не могла представить, что моей семье придется это пережить.

Пять лет назад судно, перевозившее специи и ткани с дальних островов на материк, попало в страшный шторм. Сильнейшим течением его отнесло к Стене. Позже пристенные воды были прочесаны, но поиски ничего не дали: судно исчезло, от него и щепки не осталось.

Членов экипажа, включая Рейнара, признали пропавшими без вести.

Вслед за родными я стала называть комнату брата “кладбищем кораблей”, но отказывалась верить в смерть ее хозяина. Рылась в домашней библиотеке, выписывала книги из крупных городов, читала об океане, об устройствах торговых кораблей и о Стене.

– Я слышал о твоей бабушке, Фернвальд упоминал, – Алан поставил на стол дымящуюся чашку, сел напротив.

 – Но он старается избегать этой темы, а мне любопытно, – в его глазах искрами сверкало нетерпение.

В помещении было прохладно; на мгновение показалось, словно я вернулась в комнату с дохлыми жуками на подоконнике. Как бы мне хотелось оказаться там сейчас, мерзнуть на грязном полу – но только чтобы за дверью, как тогда, ждал Рейнар.

– Ты ее любила? Свою бабушку? – не унимался Алан.

– Нет. Я даже не была с ней знакома, – резко ответила я. – Но мой пропавший без вести брат, кажется, её помнил.

И, кажется, он ее любил.

Глава 8. Столица

Прислуга поместья, преподаватели и ученики Академии в дяде души не чаяли: опрятный, щедрый, внимательный. Стоило Фернвальду где-нибудь появиться, он будто заполнял собой все пространство, привлекал внимание, даже если ничего не делал. Казалось, он никогда не уставал: увлеченно работал, успевал встречаться со своими бесчисленными знакомыми, собирать сплетни, а еще много возился со мной.