Двенадцать миллиардов

Голые землекопы не пьют воды, способны полностью восстановить свою функцию после более чем получасового кислородного голодания, что в шесть раз превосходит аналогичный период для любого другого живого организма. До введения моратория на произведения опытов над животными, мы были главными специалистами Института по исследованиям функций его клеток. После этого мы с Томасом были переведены в другие департаменты, однако нам все же удалось сохранить в тайне некоторое оборудование и двух особей.

– В моих клетках теперь ДНК какого-то вонючего грызуна, – раздраженно констатировал Вернон и повторно сделал попытку наклонить голову, чтобы хоть краешком глаза увидеть свое отражение в стоящем неподалеку большим зеркале.

Однако, и эта попытка была обречена на неудачу. Его мускулы по-прежнему отказывались подчиняться ему.

– Если ты не хочешь жить, я могу быстро это исправить, – огрызнулась Юлия, – бросив взгляд на полку из стекловолокна, вмещавшую в себя многочисленные, использованные ими во время вчерашней операции, скальпели.

Вернон некоторое время хранил молчание и затем, успокоившись, сделал небольшой вздох. Это было все, на что в тот день был способен его организм. Повернуться к зеркалу он так и не смог, но даже без зеркала он был вполне в состоянии понять, что зрение его было ограничено лишь правой стороной.

– Что с моим вторым глазом?

– Роговица и хрусталик сейчас уже в порядке. Мы заменили их. Но проблема оказалась глубже, чем мы думали. Эта сторона головного мозга оказалась очень сильно повреждена, и мы не сможем вернуть тебе зрение на этом глазу, но зато к другому перетечет вся сила правого.

Уже совсем скоро ты поймешь, как ее использовать. А сейчас дай нам шанс завершить начатое, мы должны осуществить завершающую фазу нашей работы. Из-за пожара в кабине твое тело лишилось более трети кожного покрова. Мы должны произвести регенерацию тканей.

– Признаться честно, мы не ожидали, что ты сможешь прийти в сознание так быстро, – добавил Томас. – Я введу тебе еще одну дозу общей анастезии!

– Что с моим отцом? Где он?

– Сейчас тебе нужно отдохнуть, Вернон.

Мы еще не закончили.

– Говорите!!! Он жив? – этот крик стоил ему невероятной боли в шее, голосовых связках и висках, но Вернон просто не мог сдержаться. Никогда ранее он еще не был в состоянии подобного болезненного бессилия. Мысль о том, что в эти минуты он полностью зависел от малознакомых ему людей, буквально выворачивала его наизнанку.

– Они убили его.