Двенадцать миллиардов

– Тогда быстрее! Дотащим его туда и как только спустим, перераспределяй грузы обратно и опрокидывай звездолет! Кровь в кабине пилотов поможет нам замести следы! – сказала девушка, спрыгнув из корабля последней и чувствуя, что спланированная ей до мелочей операции наконец-то подходит к своему завершению. Звездолет издал прощальный металлический скрежет и заскользил в чрево дымящегося кратера.

Небольшая белая лаборатория была полностью залита светом инфракрасных ламп. Операция продолжалась почти всю ночь. Склонившись над хирургическим оборудованием, они из последних сил заканчивали, начатую еще вчера вечером, работу.

– Все, я закончил, – устало произнес Томас, отстранившись от большого стеклянного стола.

– Вышло великолепно!

– Спасибо!

– Уверен, что секторы памяти его головного мозга не повреждены?

– Сложно такое прогнозировать. Сама знаешь, какая тонкая эта материя. Через несколько часов он сможет прийти в сознание и мы это узнаем из первых уст. Не смотря на все наши меры предосторожности, все же он очень опасен! – прошептал Томас, отходя от прямоугольного стола из мягкого пластика и повернув проекционный дисплей к Юлии.

Ее уставшие глаза уже совсем не источали былую самоуверенность и горячность. Люди, видевшие ее всего год назад, возможно, и вовсе бы не узнали ее сейчас: волосы были окрашены в самый черный из всех оттенков, что ей удалось найти, та же участь постигла ресницы, брови и ногти, в каждом ее движении, каждом звуке и взгляде прослеживалась столь нехарактерные для нее ранее грусть и озлобленность.

– Нейрозонд работает нормально? – переспросила она своего коллегу.

– Все в порядке, я проверил трижды. Думаю, что его энергии хватит хотя бы на полгода. Боюсь, что дольше ему не протянуть.

– Мне больше от него и не нужно, – сказала Юлия, подойдя к небольшому задернутому плотной коричневой шторой окну.

Видя подавленное состояние своей подруги, Томас неторопливо подошел к ней, но положение ее тела, трясущийся указательный палец правой руки и наполненный разочарованием взгляд остановил его от попыток обнять ее. Встав напротив Юлии, Томас в очередной раз решил ограничиться беседой. И делал он это не столько ради того чтобы выпытать у нее что-либо, а скорее просто из желания в очередной раз отвлечь и тем самым хоть немного успокоить ее.