Пантера

– Это как?

– Рассказывать и сразу показывать, договорились? – оборачивается он, улыбаясь, катая шары в треугольной штуке по середине бильярдного стола.

– Договорились… – я смотрю на его зад, как только он отворачивается.

Официант приносит два стакана с коктейлями, на края насажены апельсиновые дольки, я сразу подхожу к столу и беру в руки стакан, от него пахнет бурбоном.

– Это «Олд фешен»? – удивляюсь я.

– А ты знаток… Это он, – замешкавшись отвечает Паша.

– У меня два любимых коктейля, которые не везде делают, он один из них, – показываю на стакан и отпиваю.

– А второй какой?

– «Манхэттен», – отвечаю ему и делю еще один глоток.

– Так ты любитель бурбона, значит, – ко мне подходит Паша и берет свой стакан в руку.

– Да, обожаю его вкус, миндаль в карамели, и долгое послевкусие, – смотрю снизу вверх на Пашу и улыбаюсь.

– Значит ты любишь «вкусно и долго»… Я тебя услышал, – коварно улыбается он и отпивает из бокала, не сводя с меня глаз.

– Да… – чуть улыбнувшись подтверждаю его догадку.

Паша ставит стакан на стол, берет меня за подбородок и целует, на его губах еще остался напиток, я чувствую его насыщенный вкус, от его губ еле уловимо пахнет цедрой апельсина. Поцелуй выходит долгий и во мне разгорается огонь желания, в полумраке этого бара, я чувствую себя комфортно, поэтому прикусываю его губу и, чуть оттянув, отпускаю.

– Тебя возбудил бурбон или я? – улыбается он.

– Ты, бурбон лишь для смелости, – смеюсь я.

Паша берет меня за руку и подводит к столу для бильярда, вручает мне кий, снимает черный треугольник с шаров, ставит белый шар между бортиком, у которого стою я, и шарами.

– И так, бить надо по белому шару, чтобы разбить те шары, – показывает на треугольник разноцветных и полосатых шаров.

– А какие забивать? Цветные или полосатые?

– Разыгрывать цвет не будем, пока учу тебя, забивай полосатые, когда все полосатые будут забиты, нужно загнать в лунку черную восьмерку.

– Это просто черный шар?

– Да, его в самом конце, – он наклоняется над столом, ставит левую ладонь на зеленую ткань стола и приподнимает большой палец, образуя подставку, – сюда должен лечь кий и им бить по белому шару.

Ставлю руку как он показал, нагибаюсь над столом, но кий слишком длинный и мне не удобно, я делаю первый удар и промахиваюсь, даже не задев белый шар. Паша молча подходит ко мне сзади, ставит мою руку чуть дальше от бортика, раздвигает ногой мои ступни чуть шире, все еще держа меня за кисть левой руки.