Исповедь на подоконнике

Отец отправился на кухню, а Чехов, как самая преданная хозяюшка, начал порхать около чайника и разбираться, чем можно покормить отца, а за что его побьет Адам. Вовремя о нем подумал Женя, ведь именно из комнаты Коровьева лениво вышел Котенок.

«Черт», – Чехов напрягся, выронил из рук чашку, начал стремительно убирать тапком осколки в сторону савка с пылью. – «Я труп».

– Женя, твоя квартира все чудесатее и чудесатее. В спальне работник церкви, еще и кот. Что дальше? Крокодил в ванной?

– Нет, там обычно второй ночует.

 – пожал плечами Чехов и со всей силы дал себе по лбу мысленно, ведь понял, насколько сглупил.

– Второй работник или кот?

– Работник! Ой, то есть кот. Пап, не ругайся… Они тут ненадолго.

– Что же ты с ними сделаешь?

– Я же медик. – нервно хихикнул Чехов, протирая стол от невидимой пыли. – Ну… Исследовать буду. Да.

– Ты препарируешь котов? Женя, умом ты, видимо, в маму. – разочарованно выдохнул Павел Алексеевич. Чехов поджал дрожащие губы и сжал руки в кулаки.

Тревога охватывала веером и заставляла все органы сжиматься в маленькие свертки грязной бумаги, катящейся по улице.

Дух перехватывало, все лезло наружу, хотелось заткнуть свой рот, чтобы не вывернуться. Сигаретой, чужими губами, бутылкой. Чехов боялся. Он сжался, и сейчас парень хотел бы оказаться в комнате с Ванькой, который бы определенно рассмешил бы и поддержал. Или, как минимум, взять кисточку с красками.

– Спортом решил заняться? – Павел Алексеевич указал на гантели, Чехов рефлекторно решил подвинуть их в сторону и закивал.

 – Безрезультатно.

Отец продолжал молча пить чай, пока Чехов бегал по комнате, но после серьезного взгляда родителя, тот опустился на стул. Павел Алексеевич не сводил взора с сына, а тот свои глаза прятал. Есенин, коты, гантели – это ничего, самое страшное впереди. Остается лишь надеется, что получится скрыть свое отчисление. Чехов смотрел в окно и этим успокаивался, ведь видел солнце, золотые улицы, гуляющих людей и веселых собак в октябрьских лужах.

На лицо выползала улыбка, как рак из своей ракушки, но тут же пряталась, стоило кому-то дотронуться.

– Как у тебя дела с учебой?

– Все нормально.

– Оставайся достойным моей фамилии, Женя. И не бойся меня, я же не желаю тебе зла. Возможно, ты все еще обижен на то, что я лишил тебя пьянок и веселья, но скоро ты скажешь спасибо.

– Я не злюсь, а, наоборот, благодарен тебе. Я был глуп.

– Верно. Ты не такой, как они, ты не легкомысленный мажор.