Цена моих грез

– Ладно, – что–то во мне дрогнуло. – Ладно. Закругляйтесь там.

Информация от Виктора не заставила себя ждать – спустя час я уже открывал файл.

– Огнева Дарья, – прочел я ее имя вслух, чтобы распробовать его. Даже несмотря на горячую фамилию, на кончике языка после произношения остался иней – хрупкий и нежный, как и она. Снежинка.

“Двадцать лет, не имеет романтических отношений. Сирота. Из близких родственников только племянник в детдоме…” – я читал анкету, но она мне не ничего не говорила о ней, Снежинке.

Не раскрывала ее тайну, а лишь интриговала еще больше. Будто бы меня поманили в глубь чужой жизни красным платком в тоненьких ручках Дарьи. Даши. – “Работает на двух работах – актрисой в театре и официанткой в ночном клубе. Имеет незаконченное театральное образование…”

Ее образ в голове все крепчал, пускал корни, задевая оголенные провода нерв, становился все объемнее. А я же не понимал, как девчонка смогла зацепить меня настолько, чтобы с первого взгляда впиться мне в плоть собой, отравить мысли и резать лишь воспоминанием о себе мой холодный панцирь.

Меня так никогда не штырило – чтоб увидеть и захотеть. И не тело, нет, хотелось ее душу. Разворошить, узнать, что в ней, а после… А я не знаю, что после. Да и, не буду врать, тело тоже захотелось – осторожно, чтобы не сломать. Потому что со сломанными игрушками играть неинтересно. И я буду действовать медленно, очень медленно, чтобы она сама все отдала – и душу, и тело.

ГЛАВА 2.

ДАРЬЯ. Я СОВЕРШИЛА ОДНУ ИЗ САМЫХ СТРАШНЫХ ОШИБОК

Жизнь – это то, что происходит с тобой, пока ты строишь другие планы.

(с) Джон Леннон

– Фея! Фея пришла! – зазвучали детские голоса, едва я вышла из машины с чемоданом.

Настроение, испорченное тем, что чуть ли не простыла, ожидая такси, сразу же подскочило вверх. Я уже представляла, как меня обнимут, согреют своим теплом. С широкой улыбкой направилась по двору к зданию, при этом собирая в кучку детей, которые до этого гуляли.

Они все наперебой рассказывали разные истории, заглядываясь на мой чемодан. И я, конечно, не могла всех услышать.

– Стоп! – со смехом остановила их. – Я же оглохну, но всех не услышу, если будете говорить в унисон.

– Тогда я сначала скажу! – нахохлился Эдик – щупленький, но бойкий мужчина пяти лет от роду. Он, кстати, за мной как бы ухаживает.

– Нет, я!

– Все всё расскажите, успеется, – остановила я начавшуюся перепалку.