Цена моих грез

А сейчас…

Похоже, теперь отпускаться и нет надобности. Я уже на самом дне.

Молча поднял ее одежду. А что мне ей говорить? Просить прощения? Я не умею. Да и еще за какой именно поступок? За то, что украл и не оставил выбора, или за сейчас произошедшее?

– Н–н–не трогай! Не… – она отшатнулась от меня, попятилась назад, едва я попытался надеть на нее свитер.

– Даша, – к отвращению к себе добавилась уже злость к ней. – Или я тебя сам одену, или закончу начатое.

Увидел, как она задрожала, и решил добить:

– Самого главного я так и не увидел.

Заставить себя любить нельзя, а вот бояться запросто. Страх – тоже сильное чувство.

– Ты чудовище!

– Я рад, что ты это поняла, – осклабился я, делая шаг к ней.

Она больше не сопротивлялась, лишь смотрела с ненавистью, а я одевал ее медленно и с больным наслаждением, взглядом исследуя бархатное тело. Будто кукла передо мной, действительно.

– А теперь ты сядешь и поешь, – я поправил ее густую прядь, что паутиной спустилась на тонкое личико, отошел от нее и поднял ее стул.

Снежинка сжимала кулаки и пыталась испепелить меня взглядом. Усмехнулся. Меня даже пуля не убила, а тут… Но тогда я еще не знал, что один ее взгляд может ранить сильнее любого оружия. Не знал и сам себя загонял в пропасть, откуда выхода нет. Однако это понимание придет потом. А пока я буду совершать ошибку за ошибкой.

– Не буду, – упрямо заявила она. – Ты не имеешь право мне указывать.

– Про права я тебе уже рассказывал, малышка. Вспомни мои слова и запомни на всю оставшуюся жизнь, – я сел за стол и сделал глоток черного кофе.

Заметив на ее лице тень брезгливости, добавил:

– Один звонок и… – ее лицо становится фарфоровой маской. – Впрочем, это даже лучше для мальчика. Семья появится.

Даша молча села и пододвинула к себе чашку с чаем.

– Хорошая девочка, – похвалил я и залил горечь, что поселилась во мне, горечью кофе.

– А вот ты плохой мальчик, – огрызнулась она, мучая бедный бекон вилкой.

О, ты не представляешь, насколько я плохой.

– У моей игрушки, оказывается, острый язычок. Однако ты его используешь совсем не по назначению.

Снежинка как–то резко разрезала яичницу, что металл ножа прошелся с визгом по поверхностью тарелки, поморщилась от режущего слух звука и сжала в пальцах столовые приборы.

– И что за особое назначение у моего… – она на миг стиснула зубы, будто бы сдерживаясь, – языка? Просвяти меня.