Я – рысь. Время перемен

Почему дядя молчит и не вмешивается? Увы, дядя… хм… как бы это помягче выразиться? Короче, именно здесь и сейчас он где-то учуял свою… женщину. Я уже не раз видел у мужчин это мечтательно-тупое выражение лица, словно он нанюхался валерьянки и никак не может понять, где он находится и что вокруг происходит? Брр! Неужели ЭТО и есть любовь? Ужас! Хотя, папа своей судьбой был вполне себе доволен. Может, и дяде так же повезёт? Я осторожно дёрнул его за штанину. Дядя вздрогнул, приходя в себя, криво улыбнулся и вздохнул, решительно вмешиваясь в спор сестёр.

– Понимаю и разделяю ваши опасения… Диана? Я не ошибся? Меня зовут Улар. По паспорту – Николай Невзоров. Мой брат довольно точно вас описал. И все же я считаю, что в сложившихся обстоятельствах нельзя разлучать мать и сына. Искренне надеюсь, что вы станете помогать нам, а не мешать.

Тётя Диана, словно только теперь заметила дядю. Резко повернувшись к нему, она уже набрала воздуха, чтобы ответить, но… промолчала и сдулась! Между двумя взрослыми мало что искры не проскочили! Запах у обоих резко изменился, став приторно-слащавым.

– Что это с ней? – и она воззрилась на Улара.

– Влюбилась! – хихикнул я.

И тут же получил по уху от дяди.

– Подрасти сначала! – рыкнул он с досадой.

– За что ты его? – тут же вступилась за меня мама.

– Он знает за что! – хмуро ответил наставник. – Юргеш, быстро в машину! И захвати пару сумок! – пришлось подчиниться и идти к машине, в которой уже сидела тётя Диана. Впрочем, разговор слышно было и так. Даже слух напрягать не надо. Тем более что мама, а за ней и дядя с сумками, продолжавший ворчать, шли следом. – Предупреждаю сразу, Юля, что вмешиваться в его воспитание я вам не позволю. И если я считаю нужным его наказать – я это сделаю.

– Рукоприкладство это метод не воспитания, а тирании! – буркнула мама. – Улеш никогда…

– Улеш был его отцом. Ему это и не требовалось, – вздохнул Улар. – Я не имею возможности воспитывать таким способом. Слишком мало времени прошло, чтобы Юргеш начал воспринимать мои слова как аксиому, не требующую подтверждения.

– А я мать! Неужели я не имею даже права знать, в чем он провинился, и решить самой, наказать его или нет? – продолжала спорить мама.