Навет старого колдуна

Утром мыла «посуду дедка», а в следующий четверг, опять оставляла ему гостинцы к чаю.

Через неделю, она поняла о каком «Худе» говорил дедок. Коля начал приходить с работы «навеселе»: то день рождение друга, то премия на работе, то «помочь» соседям, то кому-то отвезти – привести (муж работал водителем). Лида отпаивала мужа рассолом, приводила в чувство, уговаривала, плакала. Коля обещал, что это в последний раз, и дальше все будет хорошо. Но, проходила, неделя – вторая, и все повторялось.

После рождения дочери Вали, муж изменился, нянчился с ней, помогал купать, носил на руках.

Лида подумала, что наконец-то пришло счастье, и через год родила вторую дочь – Свету (предсказание дедка сбылось). Вроде бы, наладилось счастье в семье.

Постепенно Лида привыкла, что у них в доме живет странный «постоялец». Она слышала про домовых, но, их никто не видел, а, присутствие дедка, она ощущала постоянно. Зимним морозным вечером, баюкая дочь, она явно услышала его скрипучий продолжительный кашель. «Простыл дедок,– подумала женщина,– такой холод на улице».

За один вечер она связала длинный теплый шарф и повесила на полочку, утром шарф исчез. «Теперь ему будет теплее»,– подумала женщина. Она заботилась о «постояльце» как могла: вязала ему варежки, теплые носки, шила крепкие пояса, дедок принимал подарки, и жизнь шла своим чередом.

О его существовании никто не знал. Лида хорошо помнила слова матери: «Сила иконы в таинстве». Скажи Лида кому, что у нее живет маленький человечек и ест сушки с медом по четвергам, ее бы посчитали за сумасшедшую.

Она свято хранила свою тайну.

Через год, после рождения Светы, муж опять запил. Являлся глубоко за полночь, хорошо, хоть не будил семью криками, не требовал закуски на стол, а, пьяный, засыпал на полу у порога или на диване. Не понимала Лида, что происходит, почему Коля так себя ведет, что заставляет его пить. Дома у них все было хорошо: Лида всегда отлично готовила, за домом следила, с детьми занималась. Хоть, весь в грязи приползал муж на порог ночью, утром он уходил на работу чистый, в свежей отутюженной рубашке.

Временами на мужа находило прозрение, он осознавал весь ужас происходящего, плакал, просил прощения, говорил, что и сам не понимает, почему его ноги несут не домой, а к дружкам – алкоголикам. Клялся, что больше не будет пить, умолял не бросать его. Терпел неделю, а потом опять срывался. С каждым разом запои продолжались все дольше, зарплату мужа Лида не видела.