Крысоlove

Чувствовали себя хозяевами не только твоей каморки с плитой и припасами, но хозяевами всего корабля.

Внаглую под твоей койкой рожали новых розовопятых крысят.

Ты им объявила войну, но они ее не заметили. Это была твоя война, односторонняя битва, им было наплевать на твои военные хитрости.

Двум корабельным кошкам тоже было наплевать – и на тебя, и на крыс. Ты так и не смогла подбить это позорище кошачьего рода на создание коалиции. Кошки держали строгий нейтралитет. Днем грелись на палубе, ночью спали в гамаке, куда не забирались крысы.

Важные жирные матроны – дневные красавицы. Им наплевать было, что творится в их владениях по ночам.

Сами и поплатились – сожрав отравленную приманку из крысиной ловушки. Сдохли обе.

Команда была сильно расстроена, пользоваться ядами тебе запретили, разрешив только «механическими приманками и ловушками», и вообще, твой ажиотаж и борьба одобрения не вызвали – все твои действия классифицировали исключительно как «крысиную возню» и бабью блажь.

– Ты их боишься, что ли?! Пни шваброй и все дела.

Боялась ты их отчаянно, что уж греха таить, но даже больше крыс тебя пугало равнодушие к ним – со стороны окружающих.

Казалось бы, крысы – дурной тон, мрачное средневековье, болезненный пережиток. Однако оказывалось, что и сейчас они имеют место быть повсеместно. Это не тавтология и не каламбур. Их повсеместность ты вполне оценила, вернувшись из рейса и поселившись в квартире на окраине Васильевского Острова.

Эти дома на Мичманской улице строили на намыве, закидав километр Финского залива песком и камнями. Раньше на этом месте – на самом берегу годами копилась, тухла, росла и полнилась городская свалка. Это было крысиное царство. Потом это стало крысиным кладбищем, крысы шли умирать на бывшее побережье, десятками, сотнями.

Ты жила в мансардном этаже и благодарила бога за то, что крысы не поднимаются так высоко. Но вечерними сумерками ты видела их из окна – они шли, шли и шли – десятками и сотнями, ежедневно.

Но именно тогда – на том корабле в твое первое плавание – у тебя и появился единственный друг, помощник и соратник в твоей безнадежной войне – «крысиной возне».

В этом южном порту стоянка была вынужденной, фрегат требовал мелкого ремонта или кто-то куда-то не выдал нужный пропуск, – ты уже и не помнишь. Помнишь, что у тебя были единственные четыре дня отпуска за то плавание. Выходные.