Любимая ведьма охотника на демонов

У меня волосы поднимались на затылке от вида даже не бедного сумасшедшего старика, а его дома. Само здание выглядело зловещим, от него веяло темнотой. Она, казалось, сочилась из разбитых окон. Желтоватое свечение тех единственных, где теплилось подобие жизни, тревожно мерцало.

– Я больше не могу тут сидеть, – сказала я и, прежде чем Софи остановила меня, выбралась из кареты.

Бренан последовал за мной. И Алекс Старс, разумеется, тоже. Последней на шуршащую гравием и прошлогодней листвой площадку ступила Софи.

– А тут холодно, – сказала она, зябко поёжившись.

– Да не холодно вроде, – заметил Алекс.

Бренан потёр ладони друг о друга.

– Не согласен. По-моему, стало довольно свежо.

Наконец, я поняла, что меня здесь так встревожило. Бренан серьёзно преуменьшал – на улице стоял лютый холод, несвойственный разгару лета. А ещё от дома доносился запах – сладковатый, гнилой. Ветер дул в нашу сторону, и я сначала терпела, но затем закрыла нос ладонью. Дом вонял, будто сверху донизу был забит гниющим мясом.

Не понимаю, как Дамиан и другие этого не замечали. Там, где они стояли, беседуя со стариком, должно невыносимо смердеть. У них всех что, вообще атрофировано обоняние?

Другой вариант объяснения, почему они там так спокойно стоят, мне понравился ещё меньше.

– Вам ничем не воняет? – спросила я. – Такой сильный запах.

Софи ответила:

– Здесь грязновато. Это, наверное, пахнет прелой листвой.

Бренан с шумом втянул воздух.

– Ничего такого не чувствую. – Он усмехнулся. – Собачьего нюха у меня, к сожалению, не осталось.

– Жалеете об упущенных возможностях? – едко спросил Алекс Старс.

– Только о том, что не отгрыз вам чего-то. Например, дерзкий язык.

– Перестаньте, – сказала я. – Я чувствую сильный запах гниения. Весь этот дом ужасно смердит. И этот могильный холод…

О нет! Видимо, договорившись о чём-то со стариком, охотники направились к раскрытым дверям – чёрным, будто за порогом притаилась голодная бездна.

У меня нет доказательств, что там опасно. Всё, что я ощущала, могло быть плодом разыгравшегося воображения. Я буду выглядеть перед всеми круглой дурой и истеричкой. Никто, кроме меня, не чувствует эту страшную вонь.

Все эти соображения не имели значения. Пусть я буду дурой, только б никто не пострадал.

– Нет! – крикнула я. – Не ходите туда! Дамиан!

Я очень громко кричала, но он почему-то не слышал меня.