Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

Что же говорить о слабых смертных?

Я опускаю голову и пытаюсь примириться с мыслью, что мне больше не спрятаться в своих покоях от будущего, которое усилиями Эви уже стучится в мою дверь. Мне придётся что-то решать, отказываться от призрачных надежд уговорить отца нарушить вековые законы и остаться на троне и после моего двадцать первого дня рождения.

Разум подсказывает, что Эви предлагает верное дело. Если мне удастся договориться с тем мужчиной – или другим подобным ему, это не так важно, – то долг перед родом и страной можно будет попытаться исполнить.

Я представляю наш разговор с будущим королём-консортом, и мне становится не по себе от того унижения, через которое придётся пройти. Но я, наверное, всё же смогу. Главное, думать не о себе, а о других – надеющихся, что я справлюсь со слабостью и поведу себя достойно потомка Райнаров.

В длинные волосы, рассыпавшиеся по моим плечам, вплетаются тонкие горячие пальцы сестры.

– Он будет любить тебя, – говорит она с нежностью. – Будет носить тебя на руках.

Её слова помогают смириться с тем, чего я заранее боюсь. Нет, они не убеждают, вовсе нет. Я прекрасно понимаю, что мой муж не сможет меня полюбить. Но мечтать о несбыточном не так уж и небесполезно. Вера даёт силы если не вставать на ноги и бежать навстречу мечте, то – в ожидании её исполнения – хотя бы не падать с кресла.

– И знаешь, почему так произойдёт?

Она дожидается моего тихого «почему?» и продолжает убеждённым тоном:

– Потому что ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили.

– Ты слышала, что сейчас сказала?

Эви фыркает.

– Ты сомневаешься, что я смогу?

Когда сестра хочет кого-то в чём-то убедить, остаться при своём мнении ни у кого не получается.

Глава 7. Черепашьим шагом

Отец выслушивает моё тихое «да» и коротко кивает, Николас, пытавшийся возражать и яростно спорящий с Эви, расстроенно замолкает, и сестра не сдерживает торжествующей улыбки – так решаются наши судьбы.

Позже первый советник находит меня в библиотеке. Обычно он не позволяет себе отвлекать меня от работы, но сегодняшний день становится особенным для многих.

У меня, к примеру, не выходит сосредоточиться на перечитывании мемуаров Като. Смысл написанного ускользает, словно густой туман застилает знакомый пейзаж.