Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

Всё это сделала я – причинила ей боль, навредила по-настоящему, будто не всего лишь посмотрела на неё, а швырнула чем-то тяжёлым и острым. Только от летящего предмета Эви непременно бы увернулась, а от моего злого взгляда не смогла.

Никогда не забуду, как Эви билась в моих руках, как розовые дорожки растекались по её щекам, как растрепавшиеся волосы липли к влажному лбу, а кожа вдруг стала стремительно бледнеть, пока не стала совершенно серой, неживой.

И тогда я закричала так, что меня, по рассказам, слышали не только в замке, но и в деревне.

Позже я проснулась в собственной постели. Меня разбудил голос отца. Со сна я ещё не понимала его слов, но знала, что он находится рядом со мной.

Мне снилось что-то хорошее, уютное и тёплое, и я совершенно не хотела выплывать из своего сна. Несколько мгновений барахталась на волнах приятных ощущений и пыталась удержать их, не дать им уйти.

Такие сны про себя я называла мамиными. Нянечка говорила, что мама, хотя и умерла, произведя меня на свет, но не бросила, а незримым ангелом теперь всегда будет присутствовать рядом со мной.

Ощущала его и сейчас, но в мире что-то изменилось, стало неправильным.

– Принцесса Лайла не виновата, господин, – незнакомый голос шелестел словами, будто хрупкими осенними листьями. – Магическая сила, если не показала себя во всей полноте в самом раннем детстве, может явить себя таким взрывом – на эмоциях и чувствах, часто во время игры или наказания.

Короткий и резкий ответ отца лишил меня остатков сна и дыхания.

– Моя старшая дочь ослепла – это, вы говорите, обычное дело?

– Всего на один глаз, милорд. Поверьте, это счастливый исход для девочки. Случившееся с ней – это меньшее зло!

И тут я вспомнила, что случилось днём, да так ярко и полно, что захотела, чтобы боги немедленно наказали меня. Лишили жизни за то зло, которое я причинила сестре.

Подслушивая разговор взрослых, я умирала прямо там, рядом с ними. Чужак что-то бормотал невнятно, меня всю трясло. Чернота вновь захлестывала меня, вновь разливалась по телу щекочущим горячим потоком, сжимала горло и не давала даже пискнуть.

– Так вот почему умерла Кларисса, – сказал отец, и моё сердце будто остановилось. – От матери Лайле достались не крохи, а мощный дар.

– Это предубеждение, господин, это всё неправда.