Эмеральд

Но не это было самое страшное, из-за чего Генрих Шульц, забыв про осторожность, схватил Дэрэка в охапку и с нереальной для скромной сноровки камердинера, коим он якобы являлся, пронесся наверх на кухню и по коридорам цитадели, пока не оказался в их с Дэрэком комнате.

Когда капкан помог мыше совершить суицид, от тушки грызуна поднялся маленький зеленый сгусток света. И раньше, чем даже speculator успел отреагировать, светящийся шарик влетел в протянутую ладонь Дэрэка и исчез.

Господа говорили о том, что так может быть успокаивал себя Генрих.

Но ночью, когда он докладывал об увиденном Госпоже и Арчибальду, speculator узрел то, что никто и никогда не увидит боле.

И хотя Генрих Шульц повидал немало удивительных и недоступных другим чудес за свою жизнь, зрелище того, как Могущественный боевой маг чуть насмерть не подавился, откусив от удивления мундштук собственной трубки, он не смог забыть уже никогда.

Наконец отхаркнув из горла мундштук, еще задыхающийся маг, не обращая внимания на обеспокоенную его состоянием Гертруду, переспросил:

– Что… – он прервался, кашляя, – Повтори еще раз, что ты сегодня видел?

Шульц пересказал инцидент с мышью еще раз.

–Уже?! Так скоро? – маг обратился не то к ведьме, не то к Шульцу.

– Ему уже почти восемь возразила Гертруда.

– Восемь лет! Уже пошло восемь лет! Почему ты мне ничего не сказала, Труди?

– Сказала… о чем? – непонимающе спросила Гертруда, -Что, когда солнце всходит и заходит, это что-то да значит? А если с неба падает снег, это уж совсем скверный признак? – уже язвительно добавила она.

– Госпожа, Господин? Простите, что прерываю, но какие будут указания?

– Ты молодец, дружище, продолжай все, как и прежде, – отмахнулся Арчибальд.

– Одну минутку, – остановила Генриха Госпожа Гертруда, когда, он уже хотел отключить переговорный артефакт, который искусно прятал.

– Да, Госпожа, – учтиво, но с достоинством поклонился ей Генрих.

– Дэрэк растёт, и не затруднит ли вас задуматься над вопросом его образования? Может стоит найти для него учителей, как вы думаете?

– Госпожа, я уже все обдумал и лишь ждал указания приступить, – отчеканил speculator, – В учителях нет необходимости, по крайней мере настолько, чтоб подвергать риску конспирацию.

Генрих Шульц готов был убивать во имя столь тщательно сохраняемой им тайны и Гертруда это понимала.

Между словами Секретность и Жизнь он, не задумываясь, ставил знак равенства.