Эмеральд

Лишь иногда такая женщина могла остановится прям посреди улицы и напугано озираться по сторонам как-будто не понимая, где она очутилась, но чем дольше они жили в городе, тем реже такое случалось.

Таких женщин «из вне» истинные уроженцы Мэджикшилда называли «бедняжки». Но таковы были правила жизни этого города и то, что казалось варварством, спустя годы стало именоваться – традицией.

Арчибальд Дэроу никогда не участвовал в этой традиции, однако один раз он все же прибегнул к услугам лесных тварей в тайне от остальных «Славных парней».

Это был некто Генрих Шульц, и, в отличие от «бедняжек», он прибыл в город добровольно.

У Арчибальда Дэроу нашлись свои, ведомые лишь ему способы, и он выбрал идеального кандидата на роль опекуна Дэрэка.

Шульц был мужчиной лет сорока, выправка и манера говорить и держатся, выдавали в нем военного человека.

А если бы вы знали о Генрихе то, что знал о нем Арчибальд, то непременно поправили бы меня.

Скорей, его можно причислить не к военным, а к тактическому оружию, нежели к человеку. Вот как можно охарактеризовать Генриха Шульца.

Шпионаж, контршпионаж, диверсии, внедрение, ведение допросов, ментальная, психологическая и физическая подготовка, ведение боя в любых условиях, и многое, многое другое.

Но на Понтэе не было такого слова как шпион, зато было слово- speculator

Несмотря, однако, на свои невероятные умения, Шульц попался, а точнее был предан собственным господином.

И теперь после долгих пыток, истерзанный, но не сломленный, он ожидал своей казни, истекая кровью на дне ямы.

Когда на рассвете вас ждет казнь, время для вас течет иначе. Кажется, что оно летит как стрела и вместе с тем, тянется подобно патоке.

Прибывая в столь неестественном для живого существа состоянии, Генрих все же заметил, скорей благодаря привычке все замечать, нежели намеренно, как над ним, на прутьях решётки что перекрывала собой яму, лишая пленника возможности выбраться, защебетала птичка.

Это не была ворона или сова, либо какая-нибудь еще птица представительского класса.

Обычная, маленькая трясогузка, однако, стоило узнику встретится с ней взглядом, как в ее глазах вспыхнул фиолетовый свет.

И в голове Генриха зазвучал голос, он звучал непосредственно в сознании, попадая в него, минуя органы чувств.

И трясогузка предложила ему спасение и новую жизнь.

Внимательно выслушав голос, Генрих Шульц подумал: «А почему бы и нет».