Расследованный поцелуй

Контакт обрывался почти мгновенно. После окончания монолога Демов слегка отворачивался, не слушал отвечающего. Иногда даже опережал свое вступление.

Все это говорило о самонадеянности и неуважении к партнеру.

В глазах Демова чувствовалась напряженность и усталость, хотя и зажигал их в нужных случаях огоньками живости.

Интересна была концовка спектакля. Участники спектакля вышли, взявшись за руки, как в детском садике, кланялись. Все делали глубокие поклоны, лишь Демов слегка опускал голову, с иронической улыбкой глядя в зал.

Аплодисменты были, будто их записали на другом спектакле – громкие и чужие. Действия сыгранной пьесы, видно, мало кого задели по- настоящему. Но театр есть театр – актерам и режиссеру полагается признание. Все-таки старались. И потом – у театра юбилей.

Выступал главный режиссер театра. Говоря, смотрел в потолок немигающими глазами. Тон был мечтательным, совершенно не шел к строгому и равнодушному лицу.

Лишь однажды облачком проплыла улыбка, когда вспомнил свои первые спектакли в этом театре.

Из выступления было ясно, что до режиссера Уткина театр влачил жалкое существование. С его приходом начался ренессанс.

Выступил и Демов. Он был еще в гриме, но как преобразился: стал выше, респектабельней. Первая же фраза заставила зал притихнуть.

Демов начал с того, что рассказал, как тяжело было работать с нынешним главным режиссером в первые его спектакли, как они не могли понять друг друга. Но это взаимное непонимание на первых порах обернулось глубоким взаимопониманием потом.

Перед зрителями сейчас выступал настоящий главный режиссер театра – уверенный в своих творческих силах, умело расставляющий акценты.

Мирославов чуть было ему не зааплодировал. Демов откровенно играл роль главного режиссера, который долго вытесывал из неподатливого камня свою скульптуру, в конце концов вытесал.

Получалось, что не Уткин, а Демов создал бессмертный коллектив.

Если все, что увидел Мирославов, перевести на обычный язык, можно сказать без всяких преувеличений: в театре полный разброд, идет настоящая война за место главного режиссера, художественного руководителя, директора.

Демов был профессионалом высокого полета: не выбрасывал весь свой арсенал чувств, обладал проницательностью и снобизмом. Он возвышался в своей силе лжи, наслаждался ею.

Ложь, доведенная до совершенства, становится правдой. Словно эту заповедь исповедовал Демов. И конечно, ему был тесен мир с режиссером Уткиным.