Я красавчик. И это бесспорно!

Всё слишком серьёзно – это я поняла чуть ли не с самого начала. Напролом. Целеустремлённо. И в то же время – старомодно, без пошлостей и дурацких намёков.

Мне льстило его внимание. Но одновременно Ветров меня… душил. Словно воздуха не хватало, когда он находился рядом. Серьёзный, внимательный, дотошный в мелочах. Со мной он нередко улыбался и откровенничал – вспышками, эпизодами, непредсказуемо.

Я не знала, как сказать ему «нет». Не хватало духу. Я уже притёрлась на работе, у меня стало многое получаться. Я пережила самый страшный кризис «первого месяца», когда становится понятно: выживешь ты или подохнешь.

Маленькие победы с привкусом полынной горчинки аромата Ветрова. Наши «отношения» угнетали. Мне казалось: я лгу ему. Или не договариваю правды.

О, да. Я попадала под его обаяние – как без этого? Он умел очаровывать, увлекать. Иначе вряд ли бы смог руководить массой людей. И он нравился мне, конечно. Чем дольше мы встречались, тем ярче Ветров раскрывался, находились какие-то маленькие нюансики, что трогали струны моего сердца.

Так легко было бы выкинуть сомнения из головы, шагнуть вслед за ним и очароваться. Влюбиться без памяти и стать винтиком его огромной империи, ласковой прирученной собачкой у ног… Кажется, всё к тому и шло – по плану, по сценарию, написанному твёрдым размашистым ветровским почерком. Однако, у судьбы на этот счёт имелись свои козыри. Их-то она и вывалила, когда казалось, что всё более-менее устаканилось в моей жизни.

Глава 8

Арсений

Она ворвалась, как свежий ветер, – маленькая и стремительная. Моторчик в одном месте. От неё шлейф цветочных духов – слишком сладких, но маме идёт. Волосы в хвост стянуты, на лице – лёгкий макияж.

Маме пятьдесят семь, но никогда не скажешь. И не потому что она моя мама.

– Потрясающе выглядишь, – комплимент не дежурный, а от души. Я целую мамулю в щёку. От неё чуть уловимо веет мятой и кофе. Правда, почти все запахи забивает аромат её парфюма, но я всё равно улавливаю.

– Что у тебя стряслось? – она, не церемонясь, проходит на кухню, рентгеновским взором окидывает стол и стены, заглядывает в туалет и ванную, словно я там кого-то прячу от неё. Что она там ищет – следы чьего-то присутствия или катастрофу – известно лишь одной моей родительнице.

В комнату она влетает после осмотра прилегающей территории и замирает на пороге.