Няня по контракту

Ржёт, юный художник?

– А я тебе, Анна Валентиновна, одежду купил, – Иванов смотрел такими честными глазами, что захотелось ему в лоб закатать раскрытой пятернёй. Подкуп восьмой няни в действии. Старается.

– Лучше водки закажи. Да побыстрее.

– Михаил, – о-о-о, как Дмитрий Александрович поворачивал свою царственную голову! – проводи Анну Валентиновну в другую ванную комнату.

Медведь отца ослушаться не посмел. Но шёл так, словно меня и не существовало. Иванов-старший тем временем телефон достал и невозмутимо начал ковыряться, делая вид, что очень занят.

– Вот, – кинул старший отпрыск на меня безразличный взгляд и распахнул дверь. А затем задал стрекача. Наверное, боялся, что я его придушу или угрожать начну. А я и не собиралась, хотя, по большому счёту, ему бы взбучку задать не мешало бы.

– Ань, – протянул Димка мне полотенца и пакет. С теми самыми вещами, полагаю. – Я всё ещё помню твой размер, – сказал он доверительно.

И я струсила. Залетела в ванную и быстренько на щеколду закрылась. Он что, клинья ко мне подбивает? Сто лет прошло. Не вспоминал, не искал. Женился, детишек родил. Размер он мой помнит. Лучше бы свои обещания помнил, лгун несчастный. Да по другим бабам не шлялся бы.

Я выдохнула. Вздрогнула, уловив снова своё отражение в зеркале. Ну и красавица ж я. Нос алкоголички чего стоит. И рот. Да и брови ого-го.

Неожиданно стало смешно.

Короче, я не стала ни в чём себе отказывать: залезла в ванную, Улеглась поудобнее, пену соорудила шапкой и прикрыла глаза.

На повестке дня стоял один-единственный вопрос: насколько меня хватит? Как долго я смогу быть няней, когда нельзя расслабиться ни на минуту?

Трёх часов не прошло, а впечатление, что я карабкаюсь на Голгофу, долго-долго, на коленях буквально. Если так будет и дальше, я ж сгорю на этой работе. Спекусь, как гусь с яблоками.

Но отступать – не мой стиль. К тому же… меньший Иванов такой славный мальчуган. Открытый, добрый, искренний, доверчивый. Зайка, одним словом. Там в глазищи его посмотришь – и всё становится лишним. Даже глубоко лелеемая мной должность.

Я ведь могу развернуться и уйти. Найти что-то попроще, не так высоко оплачиваемое, но по душе. И никто костьми поперёк дороги не ляжет.

Могу, но не хочу. Дело принципа и доверия одного ребёнка.