Мой гениальный залёт

Сказать, что я чуть-чуть залетела, кажется? А потом прихлопнуть его двумя «чуть-чуть»? Впрочем, я и так смягчила. А могла сказать, что жду детей. И что там не один киндер-сюрприз, а два. Но ему и одного многовато, судя по тому, как он жилы рвёт, бедняга.

Сказать, что он меня напугал – нет. Я девочка закалённая, меня орущим мужиком не испугать. Пусть секретарша шарахается. А вот разочаровал – да. Хотя чего-то подобного я и ожидала.

Я поднялась с кресла. Спокойно и с достоинством.

Ну, вон так вон. Больше унижаться не стану.

– Всего хорошего, Павел Дмитриевич, – я молодец. У меня даже голос не дрогнул.

Я вышла из приёмной под внимательным взглядом белокурой Сони и куда-то побрела. Свернула раз, потом второй. Затем сообразила, что мне нужно к лифту, но я, видимо, расстроилась, потому что больше всего на свете хотелось просто прислониться к стене и заплакать, наверное. А я продолжала изображать робота. Рыдать здесь – последнее дело.

Я вдруг понимаю, что не хочу разговаривать с Розкой. Встречаться с ней глазами, нести какую-то чушь или, не сдержавшись, лить слёзы.

– Тростиночка моя, езжай домой, – воркую жизнерадостно. – Мне тут задержаться нужно. А мы потом поговорим. Да, я всё расскажу, не переживай.

Розка отнекивается, пытается спорить, но я настойчивая, а ей по делам семьи надо, я знаю. Она со мной поехала, потому что не могла подругу бросить, особенно, если обещала.

– Ты мне главное скажи – да или нет?

– Да, – легко срывается с губ. Почти правда. Я ехала сюда, чтобы поговорить. Разговор состоялся. А то, что ответ Кострова «нет», так это другое.

Надеюсь, она укатила. Для верности я выждала несколько минут, а затем отправилась к лифту. Память услужливо подсказала маршрут. А это значит, что я почти очухалась.

Он шагнул ко мне на выходе. Я даже вскрикнула. Хочет, чтобы я двойню сразу родила?

– Послушайте… – морщит лоб, пытаясь вспомнить моё имя.

– Юлия Сергеевна, – подсказываю со сладким ядом в голосе.

– Что? – встрепенулся Костров. Кажется, пока я кипятилась, он уже полностью в себя ушёл. – Ах, да-да, Юлия. Я погорячился, простите.

Вот это номер.

Павлик стоит слишком близко. Взгляд у него рассеянный.