Мой властный миллиардер

– Я не зря откладывал встречу с вами, Владимир Алексеевич, – прячет он мефистофельскую улыбку и прикрывает глаза веками. – Я предпочитаю не играть вслепую. Я всегда приблизительно представляю, чего от меня хочет тот или иной человек. А для этого изучаю материалы.

– То есть собираете досье, – нетрудно догадаться, что за этим стоит.

Синяховский не меняет ни позу, ни улыбку. Он похож сейчас на сытого волка. С пузом. Но взгляд у него острый, как клыки.

– Да, – говорит он прямо. – Я же должен понимать, с кем придётся иметь дело.

Приехали. Приплыли. Накрылись медным тазиком. Но уговаривать и лебезить я не стану. Либо иметь, либо не иметь – уж пусть определится и перестанет водить меня, как бычка, за верёвочку.

– К примеру, я знаю, что вы трудоголик. Рвач в некотором роде, но не в отрицательном значении этого слова. Но, как бы это помягче сказать… Я с осторожностью отношусь к людям, которые слишком однозадачны и прут вперёд, невзирая ни на что. Вы как раз такой. Молодой, хваткий, слишком напористый.

Вам не хватает изюминки, Владимир Алексеевич. Слишком скучный вы. Такие либо становятся бездушными машинами, которым всё равно, кого под своими колёсами давить, либо ломаются с таким треском, что детали во все стороны разлетаются. А раз так – механизм потом починке практически не подлежит. Надо начинать всё заново.

В чём-то он прав, наверное, но о себе такое слушать неприятно.

– У вас всё по режиму и плану.

– Ну почему же? – я как раз слежу глазами за пёстрой канарейкой, что лихо отплясывает посреди танцпола. Она в центре внимания. Отлично двигается. Замечательная пластика. Я это ещё тогда, в тот дождливый день, заметил.

Синяховский отлично понимает, куда я пялюсь.

– Замечательная пара, – кивает он на своего партнёра и мою Настю. И мне хочется встать, плюнуть, забрать девчонку и свалить отсюда подальше. По крайней мере, она пришла со мной и уйдёт тоже не с этим троглодитом с сексуальной жопой.

Я отрываюсь от созерцания танцпола и вопросительно смотрю на этого волчару. С хрена ли моя Настя пара какому-то там прохиндею?

– Он мой сын, – разводит руками Григорий Павлович и улыбается шире.

– Стас Александров? – уточняю, чтобы понимать, правильно ли я его понял.

– У меня… своя креативная история с его матерью. Поэтому Стас не носит мою фамилию. Но это не мешает ему быть моим единственным сыном.